Книга Призрак Викария, страница 126 – Эрик Фуасье

– Милейшая Эжени, вы мой ангел-хранитель! Однако же уверяю вас, что сейчас я не в силах проглотить ни кусочка и не покину лабораторию до тех пор, пока не закончу то, что начал. Я, как полицейский, работаю над делом чрезвычайной важности!

Но величественная во всех отношениях Эжени была не из тех, кто так легко сдается. Она вскинула голову и, укоризненно поцокав языком, начала нравоучительным тоном:

– С тех пор как мы с вами познакомились, месье Валантен, я очень к вам привязалась, и, представьте себе, меня заботит ваше здоровье. Кроме того, вы сказали, что с завтрашнего дня здесь будет жить мадемуазель Аглаэ, и потому самое время установить в этом доме хотя бы видимость нормального распорядка. Бедная девочка погибнет от голода, если ей придется подчиняться вашему сумасбродному расписанию!

– Прошу вас, Эжени, оставьте, я действительно слишком занят, чтобы рассуждать с вами о распорядке в моем доме. Давайте вы принесете мне тарелку с фрикасе в библиотеку? Я поем за работой.

Служанка сочла за лучшее выразить свое неодобрение пожатием плечами и, не протестуя более, удалилась к печам и кастрюлькам.

Когда она спустя десять минут вошла в библиотеку с переполненным подносом в руках, за окнами уже стемнело, помещение тонуло в сумраке, и только слабый, дрожащий свет разлился тонким ручейком по периметру той секции книжного шкафа, за которой был вход в потайную комнату – Валантен оставил его приоткрытым.

Эжени не успела сделать и трех шагов в том направлении, как вдруг раздался странный приглушенный шум, похожий на отдаленный пушечный залп, и сверкнула вспышка – из лаборатории словно пытался вырваться белый сполох света. Ошеломленная служанка замерла как вкопанная, не понимая, что происходит. Но прежде чем она сумела придумать хоть какое-то объяснение, секция книжного шкафа полностью отъехала в сторону, свет хлынул в библиотеку, озарив все помещение, и вместе с этой ослепительной волной явилось небесное создание, окруженное огненной аурой.

Прижав ладонь к губам, Эжени успешно подавила испуганный вопль, но не смогла удержать поднос одной рукой, и тот с грохотом ударился о паркет, распространив вокруг восхитительный запах винного соуса.

На следующий день Исидор Лебрак проснулся в Сен-Клу в ужасном настроении. По натуре он был оптимистом и имел склонность видеть мир с лучшей стороны, но теперь ему казалось, что время в «Буковой роще» тянется чертовски медленно. Он уже целых два дня пользовался гостеприимством д’Орвалей и отдал бы все на свете за возможность вернуться в свой скромный кабинет под самой крышей Префектуры полиции. Фердинанд д’Орваль был совершенно раздавлен чередой обрушившихся на него несчастий и пребывал во власти черной меланхолии. При этом создавалось впечатление, что уныние хозяина передалось и его слугам. Все здесь, от горничных до дворецкого, от садовника до кучера, как будто бы несли на своих плечах тяжелое бремя, не дававшее им радоваться жизни. Свои обязанности они исполняли тщательно, но с какой-то обреченной покорностью судьбе, без того усердия и преданности хозяевам, которые обычно можно встретить у прислуги в подобных богатых имениях. Исидор пробовал расспросить некоторых из них, чтобы побольше выяснить об обстоятельствах появления Обланова в ближнем кругу д’Орвалей. Напрасный труд! Ему отвечали вежливо и даже почтительно, но весьма уклончиво, стараясь избегать всякой конкретики.