Книга Призрак Викария, страница 121 – Эрик Фуасье

Валантен велел кучеру высадить его на Бельвильском перекрестке и принялся расспрашивать редких прохожих, не знают ли они среди местных жителей гусара, у которого проблемы со зрением. На верный путь его в конце концов направила торговка арлекинами [85]. Не сразу, но выяснилось, что речь идет не о бравом вояке, а о кабаке с дурной славой, стоящем на склоне Бельвильского холма. Получив довольно туманные ориентиры, Валантен бросился искать заведение под названием «Кривой гусар».

Вскоре он оказался в унылой местности, где трущобы перемежались с пустырями. Местные жители теперь попадались еще реже, а потом и вовсе превратились в едва различимые силуэты. Время от времени мимо скользили, неслышно ступая, пугливые тени. Другие тени маячили в подворотнях и растворялись в темноте, когда инспектор приближался к ним. Из недр домов сквозь подвальные оконца, подобные алчущим ртам, разинутым над уровнем земли, поднимались влажные испарения, которые несли с собой затхлый землистый запах. В этом дыхании трущоб чудилась какая-то мрачная угроза, неуемная жажда запретного и постыдного. Валантен ощутил, как из глубин его мученического детства накатывает тошнота. Было очевидно, что Викарий выбрал для него эти места не просто так. Он намеренно отправил своего бывшего пленника сначала в ту странную церковную лавку, затем в кабак «Кривой гусар», расположенный в разбойном квартале. Его целью было выбить Валантена из колеи, погрузить его в этот мутный опасный омут, где сам он чувствовал себя как рыба в воде и откуда много лет назад Валантену удалось вырваться. «Знай только, что впереди у тебя долгая дорога, исполненная боли и слез. Ибо необходимо, чтобы ты заплатил за свое бегство (искупил вину, надлежало бы мне написать) и за то, что огорчил меня безмерно». Таково было обещание Викария. А Викарий был не из тех, кто отказывается от своих слов.

Кабак «Кривой гусар» стоял в глубине проулка, пропахшего капустой. На вывеске, намалеванной масляными красками, гарцевал кавалерист в парадном мундире времен Империи. Небрежность художника не позволяла установить, действительно ли бравый солдат страдает косоглазием, но в принципе, кривым было все заведение целиком. Внутри эта грязная конура воняла прокисшим вином и рвотой; горящие свечи бросали отблески на несколько столиков, заляпанных жирными пятнами, и на посыпанный соломой пол.

Кабатчик был под стать своей тошниловке: такой же замызганный и вульгарный. От него тоже воняло – гвоздичным маслом и гнилыми зубами.

– Лаз невидимок? – проворчал он, покосившись на инспекторский жетон, небрежно выложенный Валантеном на прилавок. – Ну ясное дело, знаю такой! Да у меня и ключ от него есть. Это старинный туннель контрабандистов, который проходит прямо под таможенной заставой. Южный конец там обрушился еще в двадцать третьем, и с тех пор всякие граждане мне по воскресеньям приплачивают за этот ключ, когда хотят устроить сабантуй в подземельях. Но если вы того, по поводу жалоб каких на их поведение, то я не при делах. Я их только пускаю туда, а чего там внизу происходит, что за пьянки-гулянки да какие еще непотребства, это меня не касается никаким боком!

Было общеизвестно, что под стеной Фермье-Женеро вырыто множество тайных ходов. Власти, желая перекрыть туда доступ, в последние годы их тщательно замуровывали – строили в этих подземных галереях перекрытия на уровне городской стены наверху.