Книга Ночи синего ужаса, страница 68 – Эрик Фуасье

Сейчас девушка, чтобы немного успокоить нервы, повернулась к зеркалу и моргнула своему невидимому с этой стороны ангелу-хранителю. Об условных сигналах они договорились заранее: если она моргнет один раз, это будет означать, что все хорошо; два раза – ситуация обостряется, и Тафику нужно быть готовым к действиям в любой момент.

– Молчите? – проговорил барон со странным блеском в глазах, запирая входную дверь на ключ. – Если бы виконт не рассказал мне о ваших своеобычных пристрастиях и, скажем так, особой чувственности… я мог бы ненароком вообразить себе, что вы меня боитесь.

Аглаэ обернулась. Куртий решительным шагом направился к окну, откинул занавеску и бросил быстрый взгляд наружу. То, что он там увидел, ему, вероятно понравилось, потому что он снова повернулся к девушке с пугающей улыбкой.

– Я прав? Вы боитесь меня, голубушка? – повторил он настойчиво, с ядовитой иронией в голосе.

– Ничуть не бывало, уверяю вас! – Аглаэ постаралась произнести это со спокойной уверенностью, чтобы он не заметил ее волнения. На самом деле от одного взгляда на этого человека у нее кровь стыла в жилах. В нем было что-то вызывавшее оторопь. Нервный тик, постоянно искажавший лицо, глухой, будто сорванный, голос, пристальный, смущающий взгляд – все это создавало вокруг него гнетущую, тревожную ауру.

– Карета виконта уехала, – сообщил он, тщательно задернув тяжелые занавески. – И часто он вот так оставляет вас наедине с незнакомцами? Не кажется ли вам, что это несколько неблагоразумно с его стороны?

Аглаэ пожала плечами, изобразив беспечность, которой вовсе не испытывала на самом деле. Она медленно подошла к геридону, поставила на него масляную лампу и небрежно скинула шаль на спинку кресла. Все эти действия позволили ей занять позицию в другом конце комнаты так, чтобы между ней и бароном оказалась преграда в виде кровати – именно это сейчас и было важно.

– Но вы ведь никакой не незнакомец! – отозвалась она, заставив себя смотреть ему в лицо. – Я знаю, что вы барон Родольф де Куртий, дворянин и весьма пристойный человек, такой же, как виконт.

Барон желчно расхохотался и бросил почти негодующим тоном:

– Вы сравниваете меня с виконтом? Меня?! Боюсь, вы ошибаетесь самым пагубным образом, милая.

– Однако вы с ним принадлежите к одному кругу и разделяете схожие вкусы. Будь это не так, мы с вами здесь не оказались бы.

– Повторяю, вы сильно ошибаетесь. – С этими словами Куртий снял плащ и цилиндр, а затем достал из кармана кожаный сверток-скатку.

Аглаэ тотчас заметила перемену в его настроении, хотя не могла сказать точно, в чем именно это проявилось – во взгляде, в манере держаться, в интонациях? Когда он рассматривал ее, перед тем как сесть в карету, у девушки возникло впечатление, что она имеет дело с хищником. Теперь же вдруг пришло осознание, что он ведет себя совершенно непредсказуемо. Перед ней был невротик, человек на грани срыва – в этом Аглаэ уже не сомневалась. В нем жило безумие, и любой пустяк мог столкнуть его в бездну.

Она постаралась успокоить барона улыбкой:

– Тем не менее мне кажется…

– Чушь! – резко перебил он, и его лицо вдруг окаменело, а в глазах полыхнули молнии. – Не может вам ничего казаться! Ваш виконт – презренный распутник, сластолюбец, пустышка. А что до вас… Я попросту не понимаю, как вы, Эмильена, могли предпочесть мне этого жалкого фигляра! Как случилось, что вы дарите его своей благосклонностью, в которой всегда отказывали мне?