Книга Ночи синего ужаса, страница 158 – Эрик Фуасье

– Вы чудовище! – не выдержал Валантен. – Как смеете вы говорить о любви к науке, когда вами руководила банальная личная выгода?!

Но Фэвр уже как будто и не слышал реплики собеседника. Он так увлекся собственным повествованием, что продолжал говорить, охваченный какой-то нездоровой экзальтацией:

– Возбудитель холеры, попавший в человеческий организм, не всегда вызывает смертельное течение заболевания. Поэтому я, ничего не сказав Делькуру, добавил нашим жертвам другого анималькуля, более опасного. Это был возбудитель чумы. От ее легочной формы умер один из тех неизвестных, которых нам с профессором Орфила поставляли из морга в стадии разложения. Мне только и нужно было, что взрезать один из бубонов и обмакнуть в слизь носовой платок. После этого я внушил своему сообщнику, что нам необходимо вызвать общественный резонанс, явив трупы академиков на всеобщее обозрение, а для этого достаточно подбросить их в места, связанные с первыми тремя жертвами. Я также сказал, что Лекюйе-Мансон должен быть жив, когда его найдут, чтобы мы на практике доказали ему всю ценность открытия, услужливо вылечив от холеры. Делькур ни на секунду не заподозрил обмана. На самом же деле мне нужно было мнимое свидетельство Николя, которое указало бы полиции на часовщика. Так что легочной чумы в довесок он не получил. Сесилия, которую я посвятил только в финальную часть плана, должна была немедленно позвать меня, когда ее мужа найдут.

– Таким образом вы стали тем единственным врачом, который оказался у смертного одра академика, – подхватил Валантен. – Это позволило вам придумать и передать мне его последние слова. Слова, поставившие под подозрение Делькура, разумеется. А перед этим вы безнаказанно прикончили соперника.

– Признайте, что план был безупречный. В довершение всего мне пришлось избавиться заодно и от самого Делькура, поскольку он уже не заслуживал доверия. Столкнувшись с вами во дворе Академии, чудак перепугался и поддался угрызениям совести. Поэтому я и предоставил ему убежище здесь, в погребе клиники. Это позволяло мне держать его под наблюдением. А когда вы сообщили мне, что собираетесь заманить его в ловушку, я сказал себе, что у меня не будет лучшей возможности покончить с сообщником и одновременно убедить вас окончательно в том, что именно он и был сумасшедшим убийцей, за которым вы охотились.

– Стало быть, его самоубийство было инсценировано?

– Ну разумеется! Когда вы поделились своим намерением расставить сети для Делькура, именно такой финал сразу нарисовался у меня в голове. Хотя, должен признать, этот ваш пуленепробиваемый жилет поначалу сбил меня с толку и чуть было все не испортил. Но я быстро собрался и действовал дальше с ловкостью и хладнокровием, которых потребовали изменившиеся обстоятельства.

Валантен постарался поколебать внешнее спокойствие собеседника.

– Вы все равно не уйдете от правосудия, Фэвр. Если я исчезну, начнется новое расследование. Видок не выпустит вас из рук. Рано или поздно вы совершите ошибку, один неосторожный шаг – и он этим воспользуется.

Врач подхватил лампу и поднялся со стула. По его губам скользнула слабая тень улыбки.

– Вы свою ошибку уже совершили, инспектор. Кто сказал, что вы исчезнете? Вас непременно найдут через два-три дня. Вернее, ваш труп, изуродованный холерой. Где-нибудь в квартале Сен-Мерри, подальше от моей клиники… Желаю вашим коллегам успехов в расследовании, которое никогда не приведет их ко мне. Они будут совершенно сбиты с толку, уж поверьте… Что ж, пора нам ненадолго попрощаться – мне надо приготовить для вас волшебный напиток, который уже сотворил чудеса с тремя академиками.