Онлайн книга «Ночи синего ужаса»
|
Однако Валантен уже не слушал. Письма у него в руках рассказывали ту же историю, но как бы изнутри, от лица ее главных героев. Они проливали свет на то, каким образом Фуше, цареубийца, снискал милость брата обезглавленного короля[127]. И в то же время между строк постепенно открывались причины страданий, пережитых им, Валантеном, в детстве по чужой злой воле, и невероятная тайна, окружавшая его собственное происхождение. «Его Величеству королю Людовику XVIII Особняк графа д’Ан де Стенхузи, Гент Сим счастлив уведомить Ваше Величество, что Наполеон наконец уступил моим увещеваниям и переехал из Парижа в Мальмезон[128], где и пребывает под бдительной охраной верной войсковой части. Уповаю на то, что пребывание оное долго не продлится и что дороги изгнания вскоре откроются перед сим мужем, чьи последние действия оказались столь губительными для нашего отечества. Сообщаю также Вашему Величеству, что я наложил формальный запрет на публикацию в «Монитёр»[129]воззвания низложенного императора к его армии, каковое он счел своим долгом сочинить на прощание. Высшие интересы королевства требуют, чтобы сей голос умолк ради установления мира. Обе палаты все еще разделены на сторонников республики под предводительством главным образом Карно и на бонапартистов, видящих на престоле Наполеона II[130]. Я, тем не менее, по-прежнему убежден, что два противоположных течения погасят друг друга, и смею заверить Ваше Величество, что продолжу работать в том же направлении. Это вопрос нескольких дней, самое большее – недель, и я незамедлительно дам знать Вашему Величеству через эмиссара барона де Витроля[131], когда все обстоятельства для открытия врат Парижа сложатся наилучшим образом. Прошу Ваше Величество принять заверения в моем величайшем почтении. «Жозефу Фуше, герцогу Отрантскому Дворец Тюильри, Париж Господин герцог, мы по достоинству оценили прилагаемые вами усилия к усмирению бессмысленного сопротивления внутри королевства. Реляции посланников, отправленных нами к герцогу Веллингтону, с одной стороны, и к князю Меттерниху, с другой, дают отныне основания думать, что возвращение к Хартии[132]будет положительно встречено нашими союзниками. Лишь скорейшая капитуляция и всеобщее сплочение вокруг моей особы позволят нам сохранить страну и обеспечить переход власти без кровопролития. Рассчитываю, что вы поможете мне сдержать вооруженную длань других держав. Вы, несомненно, осведомлены о том, что многие в моем окружении проявляют к вам некоторую настороженность в связи с прошлыми вашими поступками и присягами на верность. Однако в переживаемый нами момент – о, сколь судьбоносный! – ничто не имеет более значения, кроме решений, принимаемых здесь и сейчас. Мы будем судить по делам, а не по словам или репутации, будь она похвальной или дурной. А у вас к тому же есть весьма убедительные адвокаты в лице герцога Веллингтона и месье де Талейрана… «Его Величеству королю Людовику XVIII Замок Линьи Вашему Величеству следует знать, что сейчас многие должностные лица в Париже опасаются жестоких репрессий, в случае если парламент капитулирует и столица снова примет своего законного государя. Потому нелишним было бы распространить прокламацию о том, что настало время всеобщего примирения. После этого бо́льшая часть сопротивления внутри страны, с каковым я до сих пор безуспешно пытаюсь бороться, сойдет на нет, что значительно ускорит возвращение Вашего Величества. |