Книга И река ее уносит, страница 89 – Джихён Юн

Суджин подняла ладонь ко рту, словно пытаясь заглушить смех, но так и не засмеялась.

После смерти матриарха семья обмыла ее закостеневшее тело теплой водой, смешанной с благовониями. Прежде чем мужчины опустили ее в землю, в рот ей вложили три ложки риса, глаза прикрыли монетами. Так ей оплатили изобильную посмертную жизнь и вернулись домой уже без нее.

Прошло время. Долгая зима уступила весне, и могила матриарха поросла свежей травой и изящно изогнутыми цветками кандыка. Словно с ее благословения, голод медленно ослабил свою хватку. Оставленные под паром поля наконец принесли урожай, а мужчины, которые несколько лет назад покинули деревню, чтобы заниматься ловлей кальмаров в дальних провинциях, вернулись, приведя с собой скот, жен и пухлых детей, которых женщины привязывали к спинам, словно мешки с ячменем.

К тому времени тело девочки было истощено долгой связью с неумирающей птицей и ее ненавистью. Черные язвы опоясывали ее предплечья, сливовые синяки темнели под шеей, на ключицах и грудях.

Но голоду настал конец.

«Больше не нужно полагаться на дар; птица наконец может обрести свободу», —подумала девочка, закопав грудную косточку и ожидая, пока под пальцами соберется кровь. Сегодня она воскресит птицу и вместо того, чтобы забивать, отнесет далеко в горы и наконец выпустит на волю. Там, среди сосен и цветущих азалий, она сможет прожить свою обычную жизнь или попадется тигру, обретя благо смерти.

Но как только она вытащила курицу из-под земли, та вцепилась когтями в ее почерневшие ладони и вырвалась из хватки. Прежде чем девочка успела что-то сделать, курица полетела к реке, течение которой было быстрым, как ток крови в артерии. Охваченная желанием умереть, птица врезалась в воду, и ее тут же захватил поток. Ее тело уплыло прочь, оставив лишь одно белое перо.

Две ночи и три дня девочка плакала на берегу. Она полюбила эту птицу, которую возрождала снова и снова, подвергая страданиям, чтобы они могли выжить. Она хотела освободиться от вины за все те дни, когда гладила мягкие перья на спине птицы, прежде чем разделать ее тушку для супа. Прося о прощении, девочка наконец дала курице имя. Она назвала ее 장수Янгсу, что означало «долгая жизнь» – и это имя последовало в воду, словно еще одно живое существо. Влекомое течением, тело курицы достигло устья реки, где, поеденное рыбой и растерявшее перья, оно погрузилось на дно и уже больше не всплыло.

* * *

После школьного бала Суджин и Мираэ пришли к молчаливой договоренности не упоминать о том, как катастрофически закончилась та ночь. Они снова вернулись к привычному ритму: сестра на кухне мелет кофе, пока Суджин наверху готовится к школе. Возвращаясь со смены в закусочной, она находила Мираэ читающей потрепанную книгу в мягкой обложке, закинув ноги на подоконник и погрузившись в сцены, которые, наверное, перечитывала уже раз десять.

«Это счастье, —думала Суджин в такие дни. – Только это и существует на самом деле».

Но у Суджин копилось все больше причин для тревоги, о которых она отказывалась думать. Синяки расплывались по ее коже, как чернильные пятна, а каждый день превращался в лотерею. Суджин никогда не знала, какую сестру обнаружит утром: Мираэ ясную и солнечную, которая, смеясь, помогала ей с Марком нарядиться к Хеллоуину, когда их обычно сонная школа превратилась в эпицентр веселья, или Мираэ, чье настроение менялось непредсказуемо, как погода. Мираэ, которая всю ночь могла искать еду, оставляя кухню перепачканной маслом и в полном беспорядке, даже не пытаясь прибраться.