Книга И река ее уносит, страница 144 – Джихён Юн

– Разве твой отец не дома? – спросила она. Ее ладони были крепко стиснуты на коленях.

– Уехал из города. По делам, – ответил Бентли. Она ничего не сказала.

Когда они доехали до поместья и он закрыл за ними дверь, Мираэ прижала Бентли к стене. Ее тело охватил жар, она провела губами по его горлу, расстегивая куртку и заставляя его снять ее. Куртка с глухим стуком упала на пол. Каждая клеточка его кожи, которой коснулся ее рот, горела, по спине пробегали электрические разряды. Она пахла рекой, по которой они ходили сегодня, а ямочка на шее – белым мылом. Он поднес руку к ее затылку, собираясь запустить пальцы в ее темные волосы, чтобы она запрокинула голову. Он хотел…

Но он привез ее сюда не за этим.

И все же разве не это он представлял себе весь год? Эту девушку, зажатую между стеной и его телом, когда они оба отбросят семейные истории и ненависть друг к другу. Он мог это сделать, он понимал, что и она это знает. Он мог прижаться своими губами к ее, толкнуть в коридор, в свою комнату с большими окнами. Он мог прижать ее к кровати и думать: «Моя».

Но движения Мираэ, которая пыталась расстегнуть его пояс, казались механическими, и, когда он отодвинул ее раскрасневшееся лицо от своей груди, ее взгляд показался ему отстраненным. Она не видела его. В отчаянном стремлении сбежать она стерла его.

Нет, не так.

Он отстранил ее, и она вопросительно посмотрела на него.

– Ты разве не это имел в виду? Сделать что-то плохое?

– Нет, глупая, – выдохнул он. Волосы упали ему на глаза, и он отбросил их назад; вытер рот рукой, собираясь с духом. Отвернувшись, он застегнул пояс. – Господи, и ты еще меня называешь извращенцем.

Мираэ смущенно отступила.

– Извини. Я не так поняла…

– Извинишься позже. Идем. – Он протянул ей руку и провел по роскошному пустынному фойе. Они спустились в подвал, такой большой, что из него можно было сделать отдельную квартиру. Когда Бентли включил свет, стало ясно, что за этим местом не присматривают: пыль висела в воздухе мерцающей вуалью. Вдоль стен выстроились полки, заваленные вещами: хрусталь, статуэтки, фарфоровые вазы, покрытые зеленой глазурью с выгравированными вдоль краев цаплями.

Мираэ шагнула вперед и стерла толстый слой пыли с белой мраморной фигурки: беременная женщина придерживает живот, у нее такое выражение лица, словно однажды она проснулась беременной и до сих пор думает, что это ей снится. Бентли догнал ее и протянул руку, постучав по раздутому мраморному животу. Отец ненавидел эту статуэтку и спрятал ее вместе с другими подарками, которые считал слишком безвкусными, чтобы показывать, но слишком дорогими, чтобы выбросить. Все в этом подвале стоило сотни, если не тысячи долларов. Однажды настанет время для самой пафосной гаражной распродажи. Но пока это была просто свалка богача.

– Зачем мы сюда пришли? – спросила Мираэ.

Бентли взял мерцающую кристаллами Сваровски фигурку – прозрачного оленя с роскошными рогами – и передал ей. Затем взял себе фарфоровую вазу.

– Мне показалось, ты сказала, что хочешь сделать сегодня что-то плохое, – добавил он, занося вазу над головой.

– Бентли! – крикнула она, но было поздно. Он бросил ее на бетон и увидел, как глаза Мираэ расширились. Ваза ударилась об пол, белые и кобальтово-синие осколки разлетелись в стороны.