Онлайн книга «Пять строк из прошлого»
|
И только перед самыми майскими праздниками Люба вдруг ему позвонила – сама. Игривая, радостная: «Малыш, что ты делаешь на выходные?» – Пока особенно ничего. А что? – Поедем к нам на дачу? Только мы вдвоем, ты да я. Маме дали горящую путевку в Ессентуки, так что обойдемся без нее. Он возликовал, но молвил с суховатым достоинством: «Я готов». – Отлично! Тогда возьми бумагу-карандаш и запиши, что привезти с собой. Первое мая приходилось на воскресенье. В пятницу – Люба сказала – она сможет освободиться к обеду. Договорились встретиться на платформе «Ждановская», совсем близко к его дому. Весь четверг Антоша вдохновенным щенком носился по городу, забив на учебу, и закупал порученные ею продукты и вино согласно списку. В ночь на пятницу долго не мог уснуть, все боялся, а вдруг вранье, вдруг она в последний момент позвонит и скажет, что переменились планы, или просто не придет. Но Люба приехала. Помахала ему из открывшейся двери второго вагона, как они договаривались, и он впрыгнул в электричку, следовавшую к Михайловке. Впоследствии всю жизнь он будет вспоминать именно эту дорогу, не как счастье, а как предощущение счастья: ее веселый лукавый взгляд, и серенькое небо за окном вагона, и едва распустившуюся изумрудно-нежную зелень. А из трех выходных, прошедших большею частью на старинном диване в спальне на первом этаже, ему запомнилось несколько ее реплик: – Я ведь уже и замуж успела сходить… – А ты молодец, малыш, хорошо теоретически подковался… – Такой активности я не ожидала, вот что значит молодой… Утром второго, в нерабочий понедельник, Люба была как пьяная, взгляд ее растекался и плыл, когда они в кухне пили кофе с остатками (добытого им) торта. Но потом она вдруг сказала: «Мне надо позвонить. Я пойду к Марии Петровне». – Тебя проводить? – Нет-нет, совсем не надо. Антон вышел в сад. Собирались расцветать вишни, сливы и груши: пробивались сквозь зелень белые бутончики. Под деревьями набухали беззаконные тюльпаны. Шмели без устали бороздили пространство. Божественно пахло цветами и черемухой. Антону подумалось: не полезть ли на чердак? Не попытаться ли обнаружить припрятанное? Но нет, нет, только не сейчас. Да и времени явно мало. Пришла Люба, совсем переменившаяся: сухая, сосредоточенная, никакого расплывающегося взора. Бросила: «Мне надо вернуться в город. Собирайся». На обратном пути в электричке, он завел разговор о даче – вдруг больше случая не представится. Да, подтвердила Любовь, это деда, академика. Ему эту дачу пожаловали в середине тридцатых. И дом остался тот самый, дедовский. Его латали, ремонтировали, перекрывали крышу, поменяли печь на газовый котел – но не перестраивали. – А ты что? – усмехнулась она почему-то недобро. – Прицениваешься? В зятья метишь? – Ты ж понимаешь, – отшутился он, – что теперь я, как честный человек, обязан на тебе жениться. – А вот это вряд ли. – Что, слишком молод для тебя? – Ах, малыш, оставим этот разговор. Наслаждайся пока тем, что есть. Он проводил ее до «Войковской», помог с сумками. Потом возвращался к себе на «Ждановскую», довольный, успокоенный, гордый, словно кот, дорвавшийся до сметаны. И не знал, что его Люба рыдает у себя в квартире, уткнувшись головой в подушку, – а потом, приняв душ и вымыв голову, начинает куда-то собираться. |