Книга Пять строк из прошлого, страница 42 – Анна и Сергей Литвиновы

– Ничего, матушка, – насмешливо проговорила Люба, – они, как и ты, еще способны давать прекрасные плоды!

– Ах, нет! Нам время тлеть, а вам цвести!

Наконец завкафедрой и профессор натурально захрапела в своей светелке, оглашая весь дом.

Ночью, о радость, Люба пришла к Антону. Прошептала: «Делаем все быстро и тихо».

Примерно подобными краткими подаяниями – то на даче, то в квартире Степановых на «Войковской» – Антон и питался весь этот год.

Кирилл в то же время в своей общаге тоже переживал бурный роман.

Нечего говорить о Пите: его то и дело Тоша встречал в институте с разными девицами.

И Эдик завел, можете себе представить, замужнюю женщину, с которой встречался строго по понедельникам и четвергам: днем, после обеда и не позже шести.

А Антону даже рассказать о Любе никому было нельзя, она категорически запретила: ни друзьям, ни родителям.

Наконец, Тоша с Киром сдали летнюю сессию и отправились в стройотряд. Снова в Москву. В дальние отряды – в Хакасию, в Норильск – первокурсников не брали.

Поселили стройотряд в Новогирееве в стандартную школу – такими учебными зданиями, как в фильме «Доживем до понедельника», все новые районы Москвы были уставлены. Антон точно в такой же на своей «Ждановской» учился.

Прямо в классах расставили кровати и тумбочки. На грифельной доске мелом расчертили расписание дежурств. В столовой девчонки готовили на весь отряд завтраки-обеды-ужины. В актовом зале репетировали и выступали ансамбль, агитбригада, приглашенные артисты. В зале спортивном – рубились после работы в мини-футбол и баскет на первенство отряда.

Ни Эдик, ни Пит в отряд не поехали. Только Кирилл.

Поварихами взяли Юлю Морошкину и Валентину. Первая посверкивала своими безнадежными глазами на Кирилла; вторая, соответственно, на Антона. Подкладывали ребятам на раздаче наилучшие кусочки. А по субботам, когда работали только до обеда и можно было никуда не спешить, девочки зазывали Тошу и Кирку к себе на кухню и выставляли перед ними огромные противни с жареной курицей.

Работали там же, в Новогиреево, в Вешняках – от Антонова дома рукой подать. Меняли бортовые камни (именно так правильно назывались бордюры), клали асфальт в междворовых пространствах… То ли парни окрепли, то организован труд оказался лучше – а может, диета в виде жареной курицы сказалась, – однако работалось легче, чем два года назад на бетоне в совхозе.

Впервые они столкнулись с «левой» социалистической экономикой. С шабашкой, халтуркой, несунами – как ласково тогда назывались коррупция и воровство. К студентам, работавшим на улице, то и дело подъезжали: «Ребята, старого асфальта погрузите в багажник, я вас отблагодарю». – «А мне бордюров ломаных можно? Я с вашим механизатором-погрузчиком договорюсь, отвезет мне в гараж». – «Пару ведер асфальта продайте, мужики, а? Я в долгу не останусь».

Обогащались главным образом механизаторы – взрослые рабочие, которые погрузчиками управляли. Студентам только трешка-пятерка за погрузку перепадала. Зато водители к обеду все сидели за рулями своих механизмов пьяные.

Однажды студенты добрались со своими бордюрами и асфальтом почти до самого Тошиного дома на Косинской улице. Мимо проходил председатель жилищного кооператива дома, где он жил с родителями. Пригляделся: «Антон? Ты? Ты здесь работаешь?»