Книга Пять строк из прошлого, страница 36 – Анна и Сергей Литвиновы

– Забудь про «Прагу», я для примера. А сейчас иди охолонись. Ступай на улицу, не одеваясь, как есть, и сделай три круга вокруг дома, бегом. Чтобы заснуть спокойно. Потом поднимешься на второй этаж в гостевую и баиньки.

Он послушно потек на улицу, а когда запыхавшийся и задубевший после двадцатиградусного мороза вернулся в дом, Любови уже не было в гостиной. Однако на столе лежала бумажка, притиснутая к скатерти сахарницей, на которой значились два номера телефона с пометками в скобках: дом., раб.

Это был колоссальный успех! Не день случился, а феерия! Для начала он проник на дачу – наверное, ту самую, где на чердаке был спрятан, возможно, удивительный клад; плюс он, можно сказать, подружился с ее хозяйкой, которая притом оказалось профессором и завкафедрой с их факультета; и у нее возникла недурственная дочерь, которая благосклонно слушала стихи в его исполнении и вдобавок стала делать авансы насчет развития их отношений! Чудесно, просто чудесно!

Серьезно охладившись на ледяном январском ветру, Тоша поднялся на второй этаж в опочивальню. Думал не уснет; соблазнительные образы Любови и звук ее голоса, звучавший в мозгу, не дадут спать – однако неожиданно быстро вырубился.

Проснулся от того, что его погладила по плечу большая рука Эвелины Станиславовны: «Вставайте, граф, нас ждут великие дела – главным образом по переустановке аккумуляторной батареи».

Люба спала: «Она в отгуле, ей вечером дали машинное время на ВЦ, поэтому не шумим». Эвелина накормила Антона бутербродами, напоила кофе из капельной кофеварки в итальянском стиле. По ходу дела пробросила: «Я родила Любочку очень поздно, в свои чуть не сорок лет». Невинный Тоша принял реплику за чистую монету, прикинул в уме: профессор Степанова, согласно энциклопедии, – ровесница революции, одна тысяча девятьсот семнадцатого года рождения. Плюс родила почтив сорок, как она говорит, – значит, Люба где-то пятьдесят седьмого года рождения? Ну, ладно: почти в сорок: значит, дочка пятьдесят пятого или пятьдесят четвертого, или даже пятьдесят шестого года рождения. Получается не столь фатальная между ними разница… Потом-то оказалось, что Эвелина кокетливо по-женски врала, только не про себя самое, а чтоб улучшить позиции дочери. На самом деле Любовь старше Антона на целое десятилетие – в таком юном возрасте, в котором он пребывал, огромная пропасть! Если разобраться – иное поколение! Когда он в школу пошел, она на выпускном балу гуляла!

Но имя – это только слово, как говорилось в «Ромео и Джульетте». А цифра всего лишь цифра. Антон все равно горел при мысли о Любе – и это было не восхищение-преклонение-обмирание, как с Юлей, и не жгучий интерес, как с Людой, а настоящая, тяжелая мужская тяга. Притом Антон не намеревался совершать никаких влюбленных глупостей – собирался быть расчетливым, насколько только мог. Тем более что Люба делала ему открытым текстом нескрываемые авансы.

Что-что, а учиться Антон умел. А если ему сулили обучение в прекрасной школе науки нежной– в подобном учебном заведении, несомненно высшем, он готов был заниматься неустанно… Урок, данный ему Любовью на ночной даче академика, он с ходу усвоил хорошо. Итак, девушку нужно приглашать. Звать в хорошее место. И безо всяких сюрпризов, чтобы она к совместному походу сумела подготовиться и настроиться.