Онлайн книга «Пять строк из прошлого»
|
Его позвали ужинать. В теплом доме из водопровода текла вода, да горячая. Имелись и прочие удобства – удивительно! В большой гостиной круглый старинный стол под абажуром оказался уставлен яствами. Эвелина Станиславовна выставила початую бутылку «столичной» и не начатую «хванчкару». – Вы сумеете открыть бутылку, молодой человек? – Мама, я тебя умоляю! Он студент! Что-что, а откупоривать вино они в институте научаются в первую очередь. – И не только вино, – в тон покивал Тоша. – Я умею, к примеру, открывать «жигулевское» с помощью другой пивной бутылки. Или пальцем. Или глазом. – Как глазом? – Несите пиво – покажу. – Пива не держим. – Жаль. Памятуя свой новогодний афронт, Тоша решил вести себя очень умеренно и плеснул себе три глотка «хванчкары». Тарелки здесь тоже оказались совсем не дачные, с бору по сосенке, а из классического сервиза, возможно, трофейного – и фужеры из настоящего хрусталя. Да и все убранство не напоминало дачный неустроенный быт. Всю стену занимали полки с книгами. Напротив возвышался сервант с посудой. На деревянных стенах теснились портреты. Самый большой из них – лысый бравый мужик с усами, в мундире с золотыми погонами и иконостасом орденов. Ниже фотографии – подпись: «Лауреат Сталинск. премии, академик, генерал-майор Венцлавский». На фото поменьше Антон разглядел Эвелину Станиславовну – лет на тридцать младше и худее килограммов на двадцать, в объятиях веселого молодого человека в белом костюме. «Надо будет потом рассмотреть внимательно», – заметил для себя Антон. Люба, откровенно говоря, поразила его в самое сердце. Мгновенно оказались вытеснены и все однокурсницы, и одноклассница Людмила, и даже Юля Морошкина. Девушка была сильно старше – ну и что? Может, даже хорошо. Вокруг глаз ее собирались гусиные лапки, одна морщинка прорезала лоб, а в короткой прическе – вот главная импозантность! – даже серебрилась седая прядь. Но это делало ее в его глазах только привлекательней. Эвелина лихо пила водочку. Любови Антон подливал «хванчкару», сам же воздерживался, лишь губы мочил. Из разговора за столом становилась ясно, почему эти дамы, мать и дочь, сошлись на ночь глядя на михайловской даче. Профессорша, как оказалось, привезла сюда, в багажнике «жигуленка», какой-то датчик для газового котла, который барахлил и то и дело рисковал потухнуть. Любе же удалось заманить назавтра газовщика Павла – она встретит его и проследит за работой, пока мать принимает экзамен у четверокурсников и заседает на кафедре. – Я вот только думаю, – протянула захмелевшая профессорша, – как я завтра опять с этим аккумулятором буду выплясывать? Ночью обещают до минус двадцати пяти. Нешто мне лучше на электричке поехать, а машину бросить здесь? А потом пригоню сюда Викентия Палыча, чтобы он моего четвероногого друга реанимировал и забрал? Ах, нет, все равно – как неудобно! Может быть, – взор ее остановился на молодом человеке, – вы, Антон, снова выступите моим спасителем? Мы уложим вас спать, в отдельной гостевой комнате, а назавтра вы провернете ту же операцию? И я от вас отстану – теперь навсегда! – Мама-мама! Ведь по поводу Антона будут волноваться. Как это вдруг: сын не пришел ночевать! – Ничего! Мы позвоним! У вас ведь в квартире есть телефон? – У меня-то есть – да разве у вас дача телефонизирована? |