Книга Пять строк из прошлого, страница 138 – Анна и Сергей Литвиновы

Кир продолжал выживать – и дочку тянуть, и в этом смысле «Пятый отдел» был спасением.

Однажды осенью Геля приказала ему поехать в Останкино. На главном телеканале страны сменилось руководство. Требовалось взять интервью у нового генерального директора, а потом широко раззвонить о его планах.

«Ты не бойся, – сказала Киру Ангелина, – я тоже с тобой пойду».

Новый генеральный директор Главного канала принял журналистов в огромном останкинском кабинете, обставленном в советском стиле: деревянные панели по стенам, сервант с книжными полками, длиннющий стол для заседаний. И несколько телевизоров на стене, на которых без звука непрерывно показывали Главный канал, а также его конкурентов, в том числе американский Си-эн-эн.

Мордатый умненький гендиректор с длинными волосами, бывший телеведущий, держал себя нисколько не высокомерно. Геля задавала вопросы, Кир записывал – в блокнот и на диктофон. Но и он кое-что спросил – то, что самому было интересно: будет ли Главный канал показывать «Спокойной ночи, малыши» (а то дочка очень любит)? Продолжит ли свои теленазидания вернувшийся в страну Солженицын?

Теленачальник отвечал просто, но обстоятельно и не пыжился, не пытался представить себя и свое хозяйство лучше (или хуже), чем оно есть на самом деле. В конце Геля сказала: «У нас с коллегой свое рекламное агентство, мы пиаром в основном занимаемся. Поэтому, когда появится крупный заказ, готовы и ваших журналистов субсидировать. Приедет, к примеру, телегруппа от Главного канала, сделает репортаж о том-о сем, даст потом в “Новости”, а фирма нам заплатит. И всем будет хорошо».

Генеральный с полуслова понял недвусмысленный намек. – «Звоните при случае моему заму, скажите, что от меня», – он перекинул через стол визитку подчиненного.

Когда Кирилл и Геля вышли из телецентра и садились в (ее) машину, она не скрывала восторгов: «Смотри! Мы и телевизионщиков в наш пул уцепили!»

– Подожди ты, Геля! – увещевал Кирилл. – Не говори ты «гоп» раньше времени!

…На Новый, девяносто шестой год она пригласила его на вечеринку к себе домой. В те времена даже фирмачам средней руки было дорого гулять в ресторанах.

– А как же дочка? – вопросил Кир растерянно.

– А что дочка? Твоей дочке шесть лет, она в новогоднюю ночь спать будет. Положишь под елочку подарок, а наутро вернешься, поздравишь.

И он поехал, хотя скандал с Маринкой все равно был.

Народу собралось много, в основном молодые, и все Кириллу незнакомые, кроме добродушного лысеющего журналиста Димочки. Присутствовала и Гелина бабушка, лет чуть не девяноста – интеллигентная старушка с перманентом и бриллиантовой брошью на лацкане платья. Бывшая секретарша и подружка Натуся не наблюдалась – похоже, после вечеринки в бассейне Ангелина ей от дома отказала.

На друзей и подруг Гели (да и на бабушку) Кирилл самое благоприятное впечатление произвел. Он царил за столом, смешил всех анекдотами и историями из артистической жизни, на гитаре пел-играл – и из Митяева, и из Филатова, и из Высоцкого… Геля его впервые поцеловала в губы под бой курантов, а потом они целовались на кухне, куда выходили покурить… Часа в три гости стали разбредаться, и первой электричкой Кир уехал в городок.

Где-то в феврале Геля явилась в свою фирму счастливая донельзя. Она всегда опаздывала, раньше одиннадцати не являлась, и Кирилл, пунктуальный офицер, дежурил ровно с девяти тридцати на телефоне. А тут вообще чуть не в час приехала.