Онлайн книга «Пять строк из прошлого»
|
Тоша немедленно схватился за телефон и набрал номер квартиры Любы на «Войковской», который он запомнил наизусть на всю жизнь. Она оказалась дома, но ответила сухим и безжизненным голосом: «А, это ты». – Приношу свои соболезнования. – Спасибо, – голос звучал, как из ледяной пустыни. – Тебе чем-нибудь помочь? – А чем ты можешь помочь? – Не знаю. Например, гроб нести. – У Илья найдется достаточное количество молодых подчиненных. – Может, деньгами? – А у тебя есть деньги? – Теперь, можешь себе представить, есть. – Пойди тогда в церковь и закажи за раба божиего Илью панихиду или сорокоуст. – Спасибо, я так и сделаю. «Я понимаю, у тебя горе, – с досадой подумал он, швырнув на рычаг трубку, – но зачем же ты так грубо со мной? Зачем отталкиваешь? Ну и черт с тобой, раз ты так. Не буду тебе больше звонить! Забуду! Забуду, на хрен!» Он снова весь ушел в работу. Иной раз, в ночи, ему так вдруг хотелось тепла и ласки, что он даже Алевтину с ее лишним весом вспоминал с удовольствием – но наутро, как и днем или вечером, ничего не делал, чтобы хоть с кем-то сблизиться. Никто из женщин ему не нравился, никто не поражал его воображение. Не к проституткам же ходить, которые высыпали в огромных количествах на улицы: что на Тверскую, что на Ленинградку или Ярославку. И в газетах сплошь: «Досуг», «Массаж», «Очаровательные крошки», «Студентки! Приедем в гости, только пригласи!» Месяца через два после некролога, вечером, в родительской квартире на «Ждановской» (которая после путча стала называться «Выхино») раздался телефонный звонок. Подошла мама – большей частью звонили ей. Но в этот раз она позвала Антона – он сидел в своей комнате, чертил. – Кто? – Мне кажется, это Люба, – сделала большие глаза мама. Антон схватил трубку, убежал в комнату. Недавно он со своих заработков купил радиотелефон с автоответчиком, и можно было не таскать по квартире аппарат с длинным шнуром, а ходить с трубкой повсюду, хотя бы и на балкон. В этот раз голос свежеиспеченной вдовы звучал довольно мило. Возможно, она поняла, что перегнула палку, когда он звонил с соболезнованиями. «Как ты живешь, Тошик?» – Спасибо, твоими молитвами. Все хорошо. – Ты меня прости за наш последний разговор. Я тогда совсем не в себе была. Знаешь, хоть к тому все и шло, а к уходу из жизни близкого человека подготовиться невозможно. Я ценю твое предложение помощи, правда. Но мы сами тогда справились. Много людей помогало на похоронах – и из ВЦ, его там любили, ценили, и с моей новой работы. Жаль только, что Илью к Эвелине Станиславовне подхоронить не удалось. Непрямые родственники, не положено. Ладно, извини, что гружу тебя кладбищенскими подробностями… Скажи, ты-то как? Преподаешь? – Да, но не только. СП мы тут с турками создали, много работы. – А у меня как раз по поводу института к тебе вопрос. У меня тут Марья Петровна с дачи спрашивает – помнишь ее? У нее внуку в будущем году поступать. Интересуется: как там, у нас в Техноложке? Что с подготовительными курсами, с репетиторами? Физматшкола действует до сих пор? А то я, знаешь, после смерти мамы совсем от институтских дел отдалилась, и спросить некого. – Я и сам тебе так сходу не отвечу. Давай я разузнаю и тебе позвоню. Встретимся, и я тебе все расскажу. – Встретимся? – вычленила она главное. – Ты не женился еще? |