Онлайн книга «Изола»
|
– Я упаду, – шептала она, – упаду и утону! – Давайте я первая, – предложила я морякам. Они подняли меня, я схватилась за веревку, а потом за перила у края борта и взобралась на палубу. – Помогите моей служанке! – крикнула я слугам в лодке. Трое мужчин подхватили Дамьен на руки и подняли. Я вытянула руку и позвала верную няню: – Дамьен! Хватайся за меня. Я тебя вытащу. Моряки несколько раз поднимали бедную женщину, но она всякий раз пугалась, закрывала глаза и вся съеживалась от ужаса, поэтому перекинуть ее через борт никак не получалось. – Открой глаза! – крикнула я ей во время очередной попытки. – Посмотри на меня! И тут случилось чудо: няня открыла глаза и протянула мне руки. Я схватила ее за запястья, моряки подняли Дамьен повыше, и через мгновение она, охнув, повалилась на палубу. – Господи Иисусе, – простонала няня, а я крепко ее обняла. Когда мы поднялись, палуба пошатнулась у нас под ногами, точно корабль был живым существом. – Как ты меня напугала! – выдохнула я. – Я уж думала, сейчас моряки махнут рукой на всю эту затею и увезут тебя на берег. Дамьен посмотрела на сушу, потом – на людную палубу. В глазах у нее стоял неподдельный ужас, и все же она объявила: – Я бы тебя ни за что не бросила. Часть третья В море 1542 год Дочь моя, скажу тебе еще раз: сколь бы ни было благочестия и добродетели в тебе и тех, кто тебя окружает, всегда помни, что в этом мире никто, даже самый праведный человек, не избегнет ни обмана, ни посягательств на свою честь. И потому настоятельно прошу тебя: ради твоей же безопасности избегай всяких встреч наедине, пусть и самых приятных, ибо, как ты уже успела убедиться, и самые чистые начинания нередко приводят к страшному концу. Глава 14 Небо в тот день было ясным, а море – спокойным, и все же стоило Дамьен только взглянуть на воду, как ее начало трясти, а на лбу выступил пот. Я тут же бросилась искать место, где няня могла бы отдохнуть. Вокруг нас кипела работа: и шагу нельзя было ступить, чтобы не споткнуться о какие‐нибудь инструменты, куски парусины, мотки веревки или ящики с грузом. Да и дойти от одного конца корабля до другого было непросто. Над нами, точно огромное дерево, возвышалась грот-мачта, а у само́й палубы насчитывалось несколько ярусов. В хвостовой части корабля – или, как ее обычно называют, на корме – располагался квартердек [11], на котором горстка матросов возилась с канатами, свисавшими с бизань-мачты. Над квартердеком я заметила еще одно небольшое возвышение, с которого моряки, видимо, наблюдали за другими кораблями или надвигающимся штормом. В передней части корабля – или на носу – над палубой высилась фок-мачта, а сбоку имелась пристройка, пугающе нависавшая над самой водой: там находилась комнатка с квадратным столом, стульями и матрасами, где спали члены экипажа. – Вот, отдохни пока тут, – велела я няне и усадила ее на стул. Дамьен была вся белая как полотно. – Тут ты в безопасности. – Неправда, – простонала она. – Мы ведь уже на борту! Что тут может случиться? На палубе стоял гул голосов, то и дело скрипели доски. Сверху донесся стук шагов капитана и штурмана, но мы не спешили покидать свое убежище и просидели в нем, пока к нам не ворвался мой опекун. – За мной, – скомандовал он. – Неужто никто еще не показал вам вашу каюту? |