Книга Изола, страница 182 – Аллегра Гудман

– Ты хочешь эту школу сама?

– Да.

– Не женское это дело.

– Я справлюсь. Буду класть кирпичи своими руками. Сама обставлю комнаты, сама буду готовить еду, собирать хворост и каждое утро разводить огонь.

– Это тебе не понадобится.

Королева что‐то шепнула одной из своих служанок, и та спешно удалилась. Все с нетерпением ждали ее возвращения.

Вернулась она с серебряным ларцом, до того тяжелым, что даже нести его было трудно.

– Открой, – велела мне королева.

Я подняла крышку. Фрейлины вокруг тут же зашептались, а я изумленно уставилась на сверкающие золотые экю.

– Это подарок тебе, – сказала Маргарита. – Не трать деньги на возвращенье земель, корабли или свадьбу, отправляйся в Нонтрон со своей подругой, а я подпишу указ о создании твоей школы.

– Ваше величество, никто не сравнится с вами в великодушии… – залепетала я, не в силах выразить меру благодарности и трепета. Какой недостойной я чувствовала себя в ту минуту!

Но королева остановила меня взмахом руки:

– Мне хватит того, что я уже от тебя услышала.

Тут я вдруг поняла, что шумная благодарность утомляет государыню, как и светские развлечения, поэтому поблагодарила ее величество коротким благоговейным поклоном, и она поднялась и направилась к выходу.

Фрейлины потянулись следом за госпожой. Они молчали, но глаза у них поблескивали. Дамы спешили разойтись по комнатам, умащенным ароматными травами и украшенным пахучими помандерами [16], чтобы вдоволь посплетничать о случившемся, поболтать и посмеяться.

Я же осталась с сеньорой Екатериной и ее падчерицами. Дамы едва не подскакивали от восторга.

– Я ведь говорила, что твоя история понравится королеве больше любых развлечений! – самодовольно заключила мадам Монфор. – Ты прекрасно выступила…

– Была так скромна и учтива, – подхватила Анна.

Луиза тронула меня за рукав.

– И смотрелась просто восхитительно!

Благосклонность королевы окутала меня манящим облаком, точно дорогой парфюм, но я знала, что скоро оно рассеется. И страшно было потерять дарованное мне сокровище.

– Можно я в прежнее платье переоденусь? – попросила я. – Это слишком уж роскошное для меня.

– Вовсе нет, – великодушно возразила сеньора Екатерина.

– Мне неуютно в золоте и жемчугах. Я должна поскорее вернуться к себе в покои, и совсем не хочется привлекать к себе чужие взгляды.

Тогда хозяйка замка позвала своих горничных, и они расшнуровали корсаж, отцепили булавки и помогли облачиться в голубое платье Клэр. Коллетт умыла меня, вытерла лицо мягким льняным полотенцем, и кожа утратила безупречную белизну, а губы – алый оттенок.

– Какая же ты была красавица, – сокрушалась Луиза.

– Не хочу пугать близких такими роскошествами, – улыбнулась я.

Одна из служанок взяла свечу и повела меня наверх по лестнице. Ларец с деньгами я несла сама. Мое будущее наконец было в руках у меня самой.

Я ворвалась в нашу башню и поставила подарок королевы на стол.

Мать Клэр, уже одетая ко сну, приподняла свечу. Я открыла ларец, и внутри засверкала, наверное, целая сотня экю. А то и две, если не больше.

Клэр и взглянуть не смела на такие сокровища, я же опустила ладонь в ларец, перебирая пальцами монеты. Потом рассказала, как прошла аудиенция. Упомянула и о встрече с Робервалем, хотя весь наш разговор передавать не стала, и поведала про королеву, мои оплошности и попытки их исправить. А в конце повернулась к мадам ДʼАртуа: