Книга Изола, страница 172 – Аллегра Гудман

Дамы были разодеты в шелковые и бархатные наряды с широкими рукавами, а жемчуг на пелеринах нарядно сверкал в лучах света. Мужчины важно расхаживали, щеголяя поясами со шпагами, золотыми пряжками на сапогах и плащами, напоминающими сложенные крылья. Мне вдруг вспомнились птицы, которые дрались друг с другом за местечко на берегу. Я заморгала, отгоняя видение, но смутная тревога никуда не делась. И дело было даже не в том, что вокруг меня собралось столько богачей; скорее меня пугала их беспечность. Они даже не взглянули на меня, одетую в голубое платье, одолженное у Клэр. Да что там, они словно и собственных драгоценностей не замечали.

Я осторожно шла за служанкой сеньоры Екатерины, но в какой‐то момент все же задела рукой платье одной из дам.

– Прошу прощения, – тут же извинилась я, но она даже на меня не посмотрела.

Я была невидимкой для всех – кроме одного господина в черном. Он так и притягивал к себе мой взгляд, а от его присутствия кровь стыла в жилах. Он смотрел сурово и пронзительно. Я боялась столкнуться с ним, но понимала, что бежать мне некуда. Ведь он мой опекун.

Мне показалось, что он сильно осунулся и побледнел с нашей прошлой встречи. На нем не было никаких украшений – наверное, вместе с телом исхудал и его кошелек, – но шагал Роберваль уверенно. Когда же Роберваль приехал? Я думала, он еще в Блуа, с королем. Но нет: опекун тайно проник в поместье, ведь для него не существовало преград. Он преспокойно расхаживал среди придворных, хитрый и незаметный, точно кот, и обдумывал какой‐то план.

Заметив меня, он не выказал ни гнева, ни удивления. Напротив, как будто даже оживился.

– Кузина! – приветственно воскликнул он.

Сердце заколотилось у меня в груди. Я снова почувствовала себя пленницей, лишенной будущего, утратившей всякую надежду. Роберваль отыскал меня, и мне уже не спастись, хотя я смогла выжить на далеком острове и уплыть оттуда.

Чтобы снова встретиться со своим мучителем, чтобы услышать, как он зовет меня кузиной. Жар растекся у меня по щекам, но вовсе не от стыда, а от злости.

– Моя госпожа, – продолжал Роберваль.

– Не стыдно вам со мной заговаривать? – спросила я, ускорив шаг.

– Приходится, что поделать.

Я уже почти что бежала, но Роберваль не отставал. Он пересек вместе со мной галерею и свернул в коридорчик, где меня уже ждала помощница сеньоры Екатерины. Я рванула к ней. Опекун потянулся за мной и едва не схватил, но я успела юркнуть следом за служанкой в комнату хозяйки, куда без приглашения не мог попасть ни один мужчина.

Пусть и совсем ненадолго, но я оказалась в безопасности. Меня встретили сеньора Екатерина, одетая в алое платье, Луиза в шелковом розовом наряде и Анна в ослепительно-белом.

– Мы тебя уже заждались, – сказала мадам Монфор.

– Служанки приготовили твое платье, – добавила Луиза.

Анна внимательно посмотрела на меня.

– Ты что, заболела?

Я глубоко вздохнула.

– Нет-нет, все хорошо.

– Иди сюда, садись, – позвала Луиза.

– Одну минуточку. Можно я немножко постою? – попросила я, схватившись за спинку высокого стула.

– Ты будешь разговаривать лишь с королевой и ее фрейлинами, – успокоила меня сеньора Екатерина. – Особой публики не будет.

– Мужайся, – добавила Анна.

Я выдавила улыбку.

– Спасибо. Постараюсь взять себя в руки.

Они решили, что я оробела, но на самом деле во мне вновь проснулась ярость. Нестерпимо хотелось раздобыть нож, ружье и порох, пускай в присутствии королевской свиты их нельзя было пустить в ход. Я жаждала мести, но не могла показать свой гнев. Терпение, сказала я себе. Спокойствие. Мужество. Осторожность. Вот в чем залог победы.