Книга Изола, страница 151 – Аллегра Гудман

Как‐то утром мы увидели в небе черные точки. Сразу стало понятно, что это птицы, но сколько мы ни всматривались в горизонт, суши так и не разглядели.

Корабль продолжил путь. Каждому из нас хотелось первым заметить берег, но и через пять дней он так и не появился. Я уже начала сомневаться, что нам не почудились черные крылья в небе, как вдруг услышала крик Азнара. Мы все поспешили к нему и увидели, что в нашу сторону плывет еще один корабль, куда крупнее нашего, но тоже баскский, как оказалось, когда мы подошли поближе. Моряки с большого судна поприветствовали нас криками, а вскоре к нам уже подплыл на лодке их капитан.

Это был невысокий, закаленный ветрами, как деревца на моем острове, человек. Он проворно взобрался к нам на борт и заговорил с рыбаками. Микел переводил мне его рассказ. Оказалось, что зовут капитана Бартольд и что судно у него китобойное. Одного кита они с экипажем уже убили: пронзили гарпуном толстую плоть, и все море окрасилось алым.

Мне вспомнился черный кит, огромный, как корабль моего опекуна, и грозный хвост, поднявшийся на высоту целого дома. С трудом верилось, что пожилой капитан и его команда могли убить такое чудовище. Еще Микел рассказал, что его соотечественники добывают китовый жир, китовый ус и амбру и продают это все во Франции.

Тут заговорил Азнар. Он рассказал Бартольду о шторме, указав сперва на небо, потом на меня. Бартольд серьезно выслушал его и прикоснулся к обшивке нашего корабля, точно к священной реликвии, а потом с любопытством посмотрел на меня.

– Вы и впрямь так религиозны? – спросил он на безупречном французском.

Я потрясенно уставилась на него и кивнула.

– И в самом деле жили на острове?

Я кивнула еще раз.

– И там взяли обет молчания?

– Нет, – прошептала я, вдруг ощутив странную уязвимость. Впервые за долгое время я говорила с человеком, который мог понять каждое мое слово.

– Как же вы там вообще оказались? – спросил капитан китобойного судна.

– Меня высадили… Но Господу было угодно сохранить мне жизнь. И спустя два года Он послал мне спасителей.

– А вы теперь в благодарность приносите им удачу.

– Дело совсем не во мне, – искренне ответила я.

– Ошибаетесь, – возразил Бартольд. – Благодаря вам они пересекли океан. – Обернувшись к рыбакам, он снова заговорил на их наречии, а они вдруг радостно заулюлюкали и затопали.

– Что он вам сказал? – спросила я у Микела.

– Мы поплывем с ними и дня через три прибудем в Ла-Рошель! – торжественно объявил Микел. – Осталось всего ничего!

Утром на пути стали появляться и другие суда: мощные корабли, бесстрашно рассекающие морские волны, вереницы рыбацких лодочек. На третий день, как и предсказывал Бартольд, впереди показалась гавань, усеянная высокими мачтами. Мы устремились к башням и стенам Ла-Рошеля, на которых даже издали виднелись пятнышки морской соли. Когда мы вошли в порт, вода была совсем спокойной.

Какой тут стоял шум! Громко перекрикивались грузчики, лязгали цепи и брашпили, стучали друг о друга ящики. В порту кипела работа. В нос ударила вонь гниющих отходов, и я зажала его рукой, а рыбаки нетерпеливо перегибались через бортик, точно и не замечая смрада. Если бы они могли, сию же секунду спрыгнули бы на берег, но пришлось пропустить китобоев вперед и ждать, пока они высадятся.