Книга Изола, страница 139 – Аллегра Гудман

Праздник я отметила двойной порцией медвежатины и горсткой сушеных ягод, а потом открыла книгу Огюста и прочла главу о Лазаре, которого похоронили в пещере: «Но Христос сказал: “Отвалите камень от гроба”, а потом повелел: “Лазарь, выйди вон”. И тот, кто был мертв, ожил».

Правда, Лазарем я не была и жизнь моя не преобразилась в одночасье. Да, я прибралась, переоделась, стала снова вести календарь, но к молитвам не вернулась. Я смотрела на Деву Марию и не чувствовала дарованной мне благодати. Матерь Божья не стала мне ни святой заступницей, ни компаньонкой. Это было исключено: ведь Она допустила смерть Огюста и смотрела, как умирает от голода мой сын. Она улыбалась, пока Дамьен испускала последний вздох.

Море растаяло и растеряло свою ледяную таинственность. Начались дожди, и влага пропитывала одежду и дрова. Ко мне снова вернулась печаль, но я продолжала бороться за жизнь – только не дико и яростно, как прежде, а как‐то беспорядочно. Иногда я трудилась, иногда прозябала в лени; иногда верила, что Господь меня благословил, а иногда мне казалось, что я проклята, иначе не оказалась бы на этом острове.

Как‐то раз я поскользнулась на подтаявшем снегу и упала. Это было у самого берега. Лодыжка сразу распухла. От боли я сперва не смогла и шагу ступить, а потом, собрав последние силы, со слезами на глазах поковыляла к пещере. Целых три дня я не могла ни рыбачить, ни охотиться, ни искать пресную воду. Пришлось довольствоваться остатками сушеного мяса и воды на дне бутылок.

Боль изводила меня, и в голову даже закрадывались мысли: неужели это и есть конец моей жизни? Раньше я очень боялась замерзнуть, но теперь поняла, что даже талый снег может таить смертельную опасность. Как и всякий зверь, поранивший лапу, я могла погибнуть от голода. И это очень меня пугало, ведь умирать мне теперь не хотелось.

Солнце пробивалось в мою пещеру. Голод не давал покоя. Перевязав больную ногу, я все‐таки выбралась наружу. Сперва я перелезала через камни с большой робостью, но на следующее утро уже осмелела и ступала куда увереннее. С каждым днем у меня прибавлялось сил, и наконец боль совсем стихла, и я вернулась к охоте. Хотелось бы сказать, что я молила Христа об исцелении и Он меня услышал, но увы. Если честно, пока у меня болела нога, я не молилась ни разу. Но когда все прошло, поблагодарила Бога за выздоровление.

Я была полна благодарности, но вместе с тем понимала, что не заслужила ни солнца, ни весны. Я бродила по своему острову, смотрела, как он просыпается ото сна, и не чувствовала ни радости, ни горечи – лишь облегчение, ведь страх, державший меня в своих цепких лапах, наконец разжал когти. Теперь я встречала каждый новый день со спокойной душой.

Просыпалась я рано и жадно впитывала утренний свет. Остров начал понемногу зеленеть; нежные молодые травинки уже пробивались сквозь землю, а птицы вернулись огромным белым облаком. Впрочем, в те дни я редко охотилась: берегла порох. Прихватив шпагу Огюста, я приходила на берег, в птичий город, и забирала яйца, но не стреляла. Еще ловила треску и ждала, когда же созреют терпкие ягоды.

Если зима была проклятием, то лето – благословением. Сочные плоды, возможность спать в сухой пещере – чем не Божественный дар? В один из дней я открыла сборник псалмов и перечитала тот, что давно выучила наизусть: «Во время бедствий Он меня укроет, от участи жестокой защитит, на камень вознесет и укрепит».