Книга Изола, страница 138 – Аллегра Гудман

– Наверное, это начался шторм, – рассудила я вслух. – Что же еще?

Вот только не было слышно ни шума дождя, ни раскатов грома.

Я выбралась наружу. Остров был залит тусклым утренним светом, а холод пробирал до костей. Я сделала несколько шагов. Шум стал еще громче. Я пошла на него, перебираясь через влажные скользкие камни, спустилась к самому берегу и с тяжело колотящимся сердцем остановилась у кромки воды.

Море уже начало оттаивать, и волны рвались на свободу, вот только воздух был таким холодным, что они сразу же замерзали и разлетались ледяными осколками.

Ветер бил мне в глаза, но я отчетливо видела удивительную картину, как приливная волна, добравшись до берега, обрастала тонкой ледяной каймой, затем отступала и вновь превращалась в ледяную корку.

Я опустилась на колени и собрала несколько острых ледяных осколков, а потом бросила их на камни. Они разбились на маленькие кусочки, нарядно сверкая среди мрачных скал.

Волны вздымались, а потом разбивались, точно стекло. Прилив словно вобрал в себя и жизнь, и смерть. Как зачарованная, я наблюдала за бегом волн и слушала ледяной треск.

Мир куда удивительнее и страшнее, чем мне представлялось, подумала я, опустив голову. Море полно тайн, а я не ценю дара, которым меня наградили. Стать свидетелем такой красоты – подлинное благословение, и как же я раньше этого не понимала? Я не заслужила узреть такое чудо, но оно творилось у меня на глазах. Куда острее, чем в минуты скорби и гнева, я ощутила Божественное присутствие – ощутила, несмотря на все свое ничтожество. Я впустила в душу отчаяние, но Господь явился мне среди зимы и льда, среди тьмы и невзгод.

Я в изумлении спрашивала себя, как такое могло случиться, но и сомневаться в том, чему сама стала свидетелем, не хотела. Верь ушам и глазам своим, твердила я себе.

– Прости меня! – крикнула я во весь голос, раскаявшись в своем неверии, гневе, своеволии, но больше всего – в том, что пряталась в пещере. Укрепи меня, молила я, помоги вернуться к жизни. Собери меня, как волна собирает осколки льда.

Такой была моя молитва. Я просила не о том, чтобы Бог помог мне сбежать с острова, а об исцелении моей души. Пока я наблюдала за тем, как вздымаются, замерзают и разлетаются ледяными осколками волны, во мне крепла решимость. Нельзя забывать о себе, думала я. Господь ведь тоже обо мне не забывает.

Я стояла на берегу, пока совсем не замерзла, и только потом поспешила в свое скромное жилище.

В пещере я взяла гребень и принялась расчесывать волосы. Если справиться с колтуном не удавалось, я брала нож и отрезала прядь. Не беда, думала я, волосы отрастут, так пусть будут не спутанными.

Потом я выбросила изорванную одежду и облачилась в платье Дамьен. Сшито оно было из грубой ткани, да и корсаж оказался мне великоват, но я постаралась зашнуровать его потуже.

Дальше я затеяла в пещере уборку. Вымела рыбные кости, фекалии, засохшие листья, после чего аккуратно разложила все мое добро: стеклянные бутылки, ящички, инструменты. Потом вытрясла постельное белье и разгладила медвежью шкуру, служившую мне матрасом. А кусочком меха протерла рамку образа Девы Марии и Ее святой лик.

– Видишь? – спросила я Деву. – Понимаешь, что я делаю?

Потом я взяла из запасов Огюста бумагу и повернула чистой стороной вверх. Развела костер, растопила немного снега, разбавила водой засохшие чернила и заново начала календарь. Какой сегодня день, я не знала, но начала отсчет с первого апреля и назвала его Пасхой, потому что именно сегодня я вернулась к жизни.