Книга Изола, страница 133 – Аллегра Гудман

А еще я читала ей псалмы по памяти: «Господь – и крепость, и твердыня. Избавит Он меня от бед».

– Избавь меня… – молилась Дамьен и, притрагиваясь к образу Святой Девы, просила о мирной смерти, об упокоении души, о том, чтобы ее страдания наконец прекратились.

Я же втайне просила Бога сохранить ей жизнь.

– Не уходи, – шептала я, думая, что няня спит. – Пожалуйста, не уходи.

Вот только она не спала и все слышала.

– У меня нет выбора, – тихо проговорила она.

– Я тут одна не выживу, – заплакала я.

– Увы, придется.

– Слишком тяжело, – сквозь всхлипы ответила я.

Дамьен посмотрела на меня. Болезнь так измучила ее, что не осталось сил даже взять меня за руку. Ее тело увядало, а душа гасла.

– Надеюсь, уже скоро, – прошептала она.

Только тогда я поняла, до чего же эгоистично с моей стороны продолжать надеяться на лучшее. Я встала на колени у кровати и стала декламировать вслух:

– «Кто на гору взойдет Господню? Кто на святое место сможет встать? Лишь тот, чьи руки неповинны, сердце чисто, заслужит Божью благодать».

– Да… – эхом вторила мне Дамьен. – Кто на гору взойдет?

– Ты, – ответила я, уверенная, что моя спутница сполна соответствует описанию, приведенному в псалме.

– А я тебе такого желаю, – призналась няня.

– Нет, – прошептала я, – я гораздо хуже тебя. Много сомневаюсь. Да и слабая.

– Ты не слабая, – возразила Дамьен. – Твоя беда как раз в силе. – Она поманила меня левой рукой, точно хотела поделиться со мной чем‐то важным.

– Что такое? – с волнением спросила я.

– Ничего, – сказала няня.

Я навострила уши, чтобы только не упустить ее наставления или благословение. Подсказку, как же мне жить дальше.

– Нет, няня, скажи.

– Благ Господь, – проговорила няня, обращаясь словно бы к самой себе.

Я опустила голову и пробормотала:

– Воистину благ, если подарил мне тебя.

Дамьен замолчала, а я уже не пыталась ее разговорить. Она и так каждый день давала мне бесценные уроки и посвятила мне всю жизнь – это ли не благословение Небес? И разве можно требовать большего?

Умерла она тихо, без единой жалобы. Я закрыла ей глаза, как когда‐то она закрыла их Огюсту, и завернула тело в простыню, а потом вынесла на улицу и похоронила в третьем сундуке.

Погода еще не успела испортиться, и осенние краски не померкли. Я присыпала могилу золотыми листьями, встала на колени и вознесла молитву Деве Марии:

– Божья Матерь, упокой ее душу, ведь на этой земле она заменила мне мать.

С Дамьен ушел и мой сон. Без старой няни пещера опустела, кровать стала холодной и неуютной, а тишина давила на виски. Даже собственное тело казалось мне чужим, а все потому, что впервые за всю жизнь я осталась одна.

Ждать от нарисованной Девы Марии слов упрека или утешения не стоило: она лишь молча смотрела мне в глаза. Ее лицо покрылось тонкой сеткой трещинок, а корона потускнела.

Я вышла на берег. Волны поблескивали в лучах яркого солнца, а во мне царила одна лишь пустота. Как же я буду жить, если рядом больше ни души? – думала я. А потом пришла другая мысль: ради чего мне вообще жить?

Я весь день смотрела на море, но ни разу не забросила удочку. Потом отправилась к бухте глядеть на птиц, но ни одной не убила. Я обошла весь остров, исходила вдоль и поперек свою крошечную страну.

Пейзажи сливались у меня перед глазами в нескончаемую череду кустов, скал и деревьев. Я бесцельно бродила по берегу до тех пор, пока не перестала понимать, где вообще началось мое путешествие. Только тогда я спохватилась и огляделась. Понять, в какой точке острова я нахожусь, по положению солнца не получилось: оно уже клонилось к закату. Я сильно проголодалась, но с собой у меня были только сушеные ягоды. Больше есть было нечего, а куда идти, я не понимала.