Книга Изола, страница 130 – Аллегра Гудман

Теперь, когда я твердо решила, что отныне буду жить ради Дамьен, во мне проснулось небывалое трудолюбие. Каждый день я наполняла котелок водой, скопившейся в выбоинах на камнях, приносила посудину в пещеру, потом шла искать дрова. Дамьен следила за огнем, ощипывала и разделывала мою добычу, а я охотилась.

Неужто когда‐то я и впрямь боялась этих голубоглазых птиц и пряталась от их пронзительных взглядов? Прожив на острове целый год и претерпев многие лишения, я распрощалась с прежними страхами. Теперь я смело шла на берег, повесив нож на пояс и вскинув аркебузу на плечо, и без тени боязни стреляла прямо в птичью стаю. Я такая же, как и вы, думала я: убиваю, чтобы не умереть с голоду. Разве что летать и нырять не умею, потому‐то и приходится палить из ружья.

Подобно тому, как моряки отмеряют время, наблюдая за песочными часами, я всякий раз подсчитывала, сколько пороха у меня еще осталось. По моим прикидкам, его должно было хватить только до конца сезона, но Дамьен я об этом не рассказывала: мне следовало помогать ей, а не умножать печали.

На рыбалку я брала два оставшихся крючка, насаживала на них птичьи потроха и уже гораздо увереннее стояла на скалах. А после помогала няне заготавливать птичье мясо и треску. Следующей зимой мы голодать не будем, говорила я себе, а там уж как Бог управит.

Я начала понимать философию неустанной работы, которую разделяла Дамьен: пока заняты руки, толком нет времени горевать. Но во сне скорбь возвращалась.

Мне снилось, что птицы накинулись на Огюста и стали клевать его плоть. Я пыталась их отогнать, но они впились в моего возлюбленного длинными когтями и унесли в небо. Потом приснилось, что он сам обратился в птицу, расправил крылья и воспарил к облакам, и я последовала его примеру, после чего мы долго летали над волнами и пытались отыскать наше пропавшее дитя.

Я проснулась и резко села, хлопая ресницами. Сердце болезненно сжалось, но я натянула потрепанную одежду и, спотыкаясь, пошла за водой, а после – охотиться на тех самых птиц, что унесли моего возлюбленного. Еще недавно, во сне, я и сама была белым пернатым созданием, а теперь убила одного из них метким выстрелом.

В дневные часы мы запасали мясо. Соль у нас закончилась, но Дамьен придумала, как возобновить ее запасы. Мы набирали в котелок морской воды и наполняли ею несколько углублений на камнях. Солнце выпаривало влагу, оставляя белесую корку, которой мы и приноровились подсаливать пищу.

Няня оказалась настоящей изобретательницей. Нам нечем было заточить нож, но Дамьен нашла на берегу два гладких камушка и так заострила лезвие, что им теперь можно было рассечь что угодно. Она ужасно гордилась своим достижением, да и я сполна разделяла ее гордость, а о том, как опасно иметь под рукой столь острое оружие, никто из нас не думал.

Долгие летние дни няня штопала нашу одежду, а еще выстирала и высушила на кустах все постельное белье, сказав, что нельзя даром упускать солнечные деньки. Почти все время мы проводили на улице, а длинными вечерами устраивались на скалах, и я читала няне.

Мы прочли притчу о женщине, у которой было десять монет, но одна вдруг потерялась: «Разве тогда женщина не зажжет свечи и не обыщет весь свой дом? А найдя пропажу, разве не позовет соседок отпраздновать удачу? Так и ангелы радуются об одном кающемся грешнике».