Книга Изола, страница 103 – Аллегра Гудман

Птицы вокруг кричали все громче, все пронзительнее. Чем ниже мы спускались, тем больше они становились, а вскоре еще и окружили нас кольцом. Я и прежде видела, как пернатые дерутся клювами, но только издалека, стоя на скалах. Видела, как птицы взлетают и как ныряют – и тогда, со стороны, они походили на белых ангелов, вблизи же больше напоминали склочных ведьм с бесстыдными, наглыми лицами. Глаза у них были не черные, как у обычных пернатых, а голубые, и смотрели они злобно и насмешливо.

– Когда я выстрелю, они взлетят, – объяснил Огюст. – И ты пойдешь собирать яйца.

Птицы были так близко, что подол моего платья задевал их гнезда и перья, но их это совсем не пугало. Они невозмутимо глядели на меня.

– Не бойся, – сказал Огюст.

Он думал, что я испугаюсь ружейного залпа, но птицы, вместе и по отдельности, страшили меня куда больше. Одна из них склонила голову набок и с любопытством посмотрела на меня, точно хотела спросить: «Кто ты вообще такая? Зачем пришла?»

Даже когда Огюст поджег фитиль на аркебузе, это диковинное создание, как и его сородичи, продолжило бесстрашно нас созерцать. Взгляды у птиц были вдумчивые, рассудительные, но они совершенно не догадывались, для чего мы явились. У них были крылья, но никто не попытался спастись.

– Я готов, – тихо сообщил мой спутник.

Он выстрелил. Я подскочила. Громко захлопали крылья, и поднялся такой гомон, что у меня в ушах зазвенело. Птицы заголосили, заметались, заслоняя солнце. Огюст, не обращая внимания на весь этот хаос, поднял две тушки. Я же в ужасе отбежала в сторонку, позабыв о своем задании. Сердце у меня в груди колотилось громко-громко. Вспомнив о корзине Дамьен, которую я выронила от страха, я покраснела, подхватила ее с земли и поспешила за Огюстом.

– Прости, не стоило тебя сюда приводить, – сказал он.

– Сама виновата, – ответила я, тяжело дыша. Ноги у меня подкашивались, но вовсе не потому, что путались в юбках, а от стыда. Это же надо, думала я, так перепугаться стаи птиц!

Когда мы вернулись к Дамьен, я тяжело опустилась на свой сундук.

– Ты что, заболела? – испугалась няня.

– Я не смогла собрать яйца, – призналась я.

– Видишь! Эта работа не для тебя, – уверенно заявила Дамьен. – Больше ты туда не пойдешь.

– Нет, надо попробовать еще раз.

– Зачем? – удивилась старушка.

– Иначе вечно буду бояться.

На следующий день я вернулась на побережье с Огюстом, и в этот раз уже не заглядывала птицам в глаза. Когда они впивались в меня своими жуткими взглядами, я отворачивалась, а как только грянул выстрел, сразу же поспешила к гнездам, и даже когда стая с криком взвилась над землей, я не подняла головы, а продолжила искать яйца.

Огюст вернулся с несколькими тушками, а я – с тремя крапчатыми яйцами.

– В этот раз ты не испугалась, – похвалил меня Огюст.

– Мне по-прежнему страшно смотреть им в глаза, – призналась я.

– И почему же?

– Они так похожи на человеческие.

– Ерунда, это же просто птицы.

– Но они, как и мы, живут в обществе. Воспитывают молодняк, устраивают дуэли, охотятся.

– Именно, – подтвердил Огюст. – А раз и они охотятся, мы тоже должны.

Я понимала, что мы и впрямь должны охотиться, чтобы добывать пропитание. Это правильно и справедливо. И старалась брать пример с белых птиц и жить как они: бесстрашно. Но они часто мне снились. В этих снах пернатые выстраивались перед нами, точно безмолвные мученики, готовые к смерти, и в их голубых глазах читался укор. Я сравнивала их с нами, но в чем‐то они нас превосходили: были гораздо храбрее, да и не мерзли так сильно, как мы, под своими плотными перышками. И колония у них не шла ни в какое сравнение с нашим маленьким лагерем, а еще они были куда богаче нас и по осени могли не бояться голода, ведь вылавливали рыбу в два счета, не то что мы со своими удочками.