Книга Искатель, 2006 № 07, страница 48 – Журнал «Искатель», Виктор Банев, Алексей Лебедев, и др.

— Что там такое? — встревожился Альвариш.

Раджаб что-то быстро проговорил.

— Он говорит, что жрецы убивают тех ослушников, которые не должны были видеть танец Девадаси, — сказал Машаду.

— Почему они нас не тронули… пока? — вглядываясь в темноту ночи, удивился Альвариш.

Машаду пошептался с Раджабом и объяснил:

— Мы молимся изображению святой Девы Марии с младенцем Христом… По их понятию, это Девадаси с Кришной… И даже на слух получается похоже… Нам можно входить в храм.

Теми же переулками,какими пришли, они обогнули храм и не меньше часа добирались до спящего, беззвучного базара, до торговой лавки португальской флотилии. По дороге исчез Жоао Машаду. Молодой индус сложил ладони, поклонился.

Из темноты приблизились два стражника в индийских чалмах, с пиками наперевес. Раджаб поговорил с ними, они отступили.

Альвариш трижды стукнул в дверь.

— Во имя святой Троицы, откройте.

— Кто там?

— Свои.

Дежуривший солдат открыл им и снова задвинул железный засов. Нуньеш и Альвариш скинули плащи, нашли свое место для отдыха.

— Про то, что мы видели, лучше не рассказывать никому, — шепнул Нуньеш Альваришу.

— Особенно дома, в Португалии… Если мы возвратимся, конечно.

Португальские матросы выносили на продажу одежду и принадлежащие лично им безделушки, чтобы купить хотя бы горсть пряностей. Покупали пряности больше для того, чтобы представить их в виде доказательства, подкрепляя дома рассказы о славном плавании в Индию.

Впрочем, Индия разочаровала матросов.

— Вот так чудеса, — говорил боцман Алонсо, — мы верили, будто тут золото можно грести лопатой. А всякие пряности, думали, растут, как у нас в Португалии бурьян у дороги.

— На самом деле, — подхватил матрос Дантело с «Сао Габриэля», — пряности, а тем более золото и драгоценные камни, из простых людей тут никто и не нюхал. Всё в руках богачей — мавров, индийских чиновников, военных начальников и купцов.

— Конечно, у мелких торговцев мы купим имбирь или гвоздику по горсти. Жалованье от короля осталось семье. Вещей, годных для обмена, почти нет никаких. Так что наши матросы тут не разживутся.

Португальцы бродили по городу, видели нищих бедняков, голодных крестьян, падающих от усталости каменотесов и грузчиков. Истощенные, совершенно голые дети бежали за иноземцами, просили еды. На расспросы португальцев, знающих хотя бы несколько индийских слов, здешние люди объясняли, что такое обнищание произошло из-за господства в Каликуте богатых мавров и моплахов.

Тогда Васко да Гама приказал кормить всех, прибывающих на португальские корабли.

— Пусть вести о том, что чужеземцы бесплатно кормят, облетят весь Каликут, — сказал твердо командор. — Пусть об этом узнает и Заморин. Нам необходимо добиться дружественных чувств от этих людей. Хотя, — добавил он невесело, — такое гостеприимство будет очень разорительным.

И командор достиг своей цели, общее отношение к португальцам менялось.

У дверей их торговой лавки вместо солдат встали черноусые наиры Заморина. Они запрещали злобствующим моплахам подходить близко. Главный казначей правителя, важный толстый индус в большой зеленой чалме с павлиньими перьями и рубиновой брошью, сопровождаемый приказчиками и наирами, приказал нести португальцам пряности.

Носильщики тащили мешки с перцем. Затем, через два дня, доставили имбирь.