Книга Искатель, 2006 № 07, страница 46 – Журнал «Искатель», Виктор Банев, Алексей Лебедев, и др.

— Я знаю об этом, — сказал Нуньеш, тоже тревожно оглядываясь. — Там приходила наутро стража, когда нашли убитых. Но мы доказали свою полную непричастность к этому. Нас и оставили в покое. А ты удалец, Жоао, кинжалом уложил двоих с саблями.

— Да уж верно, Господь тебе помогал, — подтвердил Альвариш. — Жаль Родригеша.

— Зато теперь Заморин лавку дал у базара. После письма его милости командора, думаю, торговля пойдет. Ну а я, сеньоры, хотел кое-что предложить вам ради забавы. У меня есть здесь приятели — мавры и индийцы. Один индиец, по имени Раджаб, рассказал мне, что у них сегодня праздник в честь Лакшми — такая небесная красавица, которой они поклоняются.

— Их святая, что ли? — уточнил Жоао да Са.

— Может быть, и святая. Ночью, ради праздника, будет при факелах танцевать священный танец самая красивая девушка в городе.

— Где это произойдет?

— В самом большом храме, где много каменных фигур с пятью и с шестью руками.

— Думаю, такая пляска не благословенное действо, а бесовское радение. Христианам смотреть на это не подобает, — хмуро заявил Жоао да Са.

— Я пойду для познавания обычаев в заморских странах, — сказал Нуньеш. — Разве мы не смотрели на танцы негров, когда плыли вдоль Африки?

— Я тоже иду, — присоединился к нему Альвариш. — Что для этого надо, Машаду?

— Одеться полегче, снять камзол, куртку, сапоги. Надеть рубаху без рукавов и мавританские туфли. Хорошо бы накинуть что-нибудь вроде покрывала. Я вас буду ждать, как стемнеет. Приходите на это место. Раджаб нас проводит.

Когда опустилась ночь, Альвариш и Нуньеш явились без шляп, кутаясь в длинные плащи. А Машаду накинул на голову нечто похожее на бурнус. Молодой индус с бритым лицом и собранными в пучок волосами был до пояса обнажен, одет только в дхоти. Увидев португальцев, приветливо улыбнулся, поклонился по-индийски, сложив на груди сомкнутые ладони.

Все осторожно пошли за индийцем, стараясь держаться стороны, не освещенной луной. Из-за оград слышалось сопение буйволов, фырканье лошадей, жующих свой корм. Где-то в домиках скрипело колесо, постукивал ткацкий станок. На плоских крышах, под навесами из пальмовых листьев негромко разговаривали, доносился писк младенца. Со двора слышался лай и ворчание собак. На ветвях раскидистого толстого дерева шевелились обезьяны. В переулках кое-где раздавался звук цимбал, тихий перебор лютни. Женщина пела протяжно тоненьким детским голосом. Потом все стихло, будто притаившись, и тогда где-то далеко за рекой взмыл плачущий хор шакалов.

Следуя за Раджабом,португальцы по узкой дорожке подошли к темной громадине храма, стоявшего на холме. Иногда, почти незаметные во мраке, двигались фигуры людей, неслышно сходившихся к храму, шуршали легкие шаги босых ног. Когда приближался красный огонь смоляного факела, вспыхивал блеск золотых или медных украшений на запястьях индийских женщин, звякали ножные браслеты. В воздухе носились летучие мыши, реяли ночные насекомые.

Португальцы вошли в храм после группы индусских богомольцев.

— Не говорите ничего, — прошептал Машаду.

Какой-то мужчина, внезапно появившись, что-то спросил. Раджаб так же тихо ответил. Тот, сделав шаг назад, растворился в темноте. Моряки оказались в непроглядной, гулкой пустоте. По тесной, высеченной в каменной стене лестнице поднялись на ощупь и попали на узкий балкон.