Онлайн книга «Искатель, 2006 № 10»
|
Развел руками. Он действительно выглядел беспомощным сейчас.Выпутывайтесь сами. Я умываю руки. — Простите меня, — сказал Потемкин. — Я сделал все, что мог. И бессмысленно было требовать от него невозможного. Поезд уже подходил к станции. Потемкин засобирался. Облачился в свое черное пальто, взял в руки сумку. — Простите, — повторил он, уже когда стоял в дверях. Он уходил, Китайгородцев оставался. Поезд остановился. Потемкин вышел из вагона. Китайгородцев видел из окна, как фигура в черном тенью скользит по засыпанному снегом перрону. Потемкин скрылся из виду, но потом вдруг вернулся. Подошел к окну, за которым стоял Китайгородцев, и крикнул что было сил, желая быть услышанным: — Михаил! Только Михаил! Китайгородцев смотрел на него, пытаясь понять. Поезд тронулся. — Михаил может! Поезд покатился быстрее. Потемкин остался на перроне, исчез из виду. По проходу шел проводник. — Вы разве не до этой станции ехали? — спросил он обеспокоенно. Китайгородцев обернулся, но лицо у него было такое, что можно догадаться: не слышал, о чем его спросили. — Число сегодня какое? — вместо ответа спросил Китайгородцев. — Одиннадцатое. ОДИННАДЦАТОЕ НОЯБРЯ. ПЯТЬ ДНЕЙ ДО УБИЙСТВА Я влип. Я в шоке. Я похож на человека, которому только что объявлен смертельный диагноз. Полный хаос в мыслях, и только два вопроса раз за разом разрываются в мозгах шрапнелью: «Почему именно я?» и «За что?». Ответа нет. Пощады нет. Надежды нет. Еще недавно все было хорошо. Светило солнце, день шел за днем, я был как все. Теперь я не как все. Я другой, и у меня все плохо. Солнце светит, но уже не мне. Все наперекосяк. Если Потемкин не ошибся, тогда у меня выбор небогатый. Либо я убью Лисицына и стану убийцей, либо меня изрешетят его охранники и я буду жертвой. И только если Потемкин ошибся… Это я от безысходности — про то, что он ошибся. Мне страшно, и я пытаюсь себя уговорить. Успокоить. Хотя я уверен процентов приблизительно на девяносто девять в том, что нет тут никакой ошибки. И глупо надеяться на то, что что-то не так Потемкин понял. Потому что я видел своими глазами, какие он фокусы проделывал во время сеансов гипноза. Уму непостижимо, что можно вытворять со взрослыми людьми. Они, если гипнотизер этого захочет, могут родную мать в упор не замечать. Или целый год жить обычной своей жизнью, никаких отклонений в себе не обнаруживать, а потом вдруг ни с того ни сего подняться со своего места в переполненном зрительном зале и пойти шаткой моряцкой походкой на сцену, чтобы представиться там боцманом Торопыгиным и прокричать приветствие. Все мое отличие от того парня-бедолаги в том, что он не знал, что он Торопыгин, а я знаю, что я Торопыгин. И все равно мне это не поможет, как сказал Потемкин. Шестнадцатого числа я, как тот парень, встану и пойду как заведенный. И никто меня не остановит. Я видел этого Торопыгина вчера. Он пер как танк. И в его взгляде я даже проблесков сознания не обнаружил. Это был робот. Настоящий робот. Либо я убью, либо меня убьют. Два варианта, и оба невозможные. Я не хочу! Не хочу!!! Китайгородцев прилетел в Москву во второй половине дня. В аэропорту его встречал Лапутин. Тот первым делом обратил внимание на то, что Китайгородцев хотя и прихрамывает, но инвалидную трость по назначению не использует, просто несет в руке. |