Онлайн книга «Искатель, 2006 № 10»
|
Очередное село. На пригорке высилась колокольня полуразрушенной церкви. — За церковью правый поворот, — сказал Китайгородцев. Скатились с пригорка. Действительно, здесь ответвлялась дорога. Последние дома. Поле, за ним лесок. Свинцовое небо. Мокро. Безлюдно. Раскисшая дорога привела их в лес. Китайгородцев оценил предусмотрительность Хамзы: если бы они ехали не на «Ниве», вряд ли смогли бы преодолеть это грязное месиво. Несколько километров пути через лес отняли у них около часа времени. Наконец появилась упомянутая Хамзой дорожная развилка и указатель: «Научная станция». Им туда. Повернули по указателю. Еще километр пути, и дорога уперлась в неказистые ворота — за ними несколько приземистых домиков, а дальше неспокойная водная поверхность спрятавшегося в лесу озера. Залаяли собаки. Лапутин и Китайгородцев ждали, но никто к ним из домиков не вышел. И только когда Лапутин прошел к воротам, появился какой-то мужичок. Низкорослый, бородатый, в ватнике. Шел к воротам не один, с собаками. Собаки были злющие, бросались на хлипкие ворота, и Китайгородцев заподозрил, что долго те ворота не выдержат. — Чего? — коротко и недружелюбно спросил мужичок. Собаки бесновались. — Мы от Хамзы, — сказал Лапутин. Это Хамза в своем письме велел ссылаться на него. — Цыть! — рявкнул на собак мужичок. И мгновенно наступила тишина. — Проходите, — пригласил мужичок и распахнул ворота. — Собак не бойтесь, своих они не тронут. В доме было тепло. Печь топилась дровами, которые потрескивали в огне. Ощущение дома, где уютно и безопасно. Иван, так звали мужичка в ватнике, собирал на стол нехитрый обед: отварной картофель, соленые грибы и самогон. Он оказался человеком совсем не любопытным, ни о чем не расспрашивал, зато рассказывал сам: про то, что это озеро карстовое, что у ученых к нему огромный интерес, и научная станция на берегу существует уже лет сто, не меньше, и даже в нынешние безденежные для науки времена она уцелела, но уже не по причине своей научной ценности, а потому, что места здесь глухие и болотистые, ни грибников, ни рыбаков не увидишь, и московские ученые мужи, которые над этой базой начальники, сюда время от времени наведываются отдохнуть и шашлыки пожарить, это у них такая загородная дача за бюджетный счет. — Чужих здесь не бывает, — сказал Иван. — Да и собаки предупредят, ежели чего. Ушастые они у меня. Слышат хорошо. И злые, знамо дело. Похоже, уИвана здесь периодически отсиживались люди разные. Китайгородцев и Лапутин — не первые у него в гостях. Поздно вечером в пятницу, когда уже было темно, собаки залаяли. — Кто-то есть, — сказал Иван и посмотрел вопросительно на своих постояльцев. — Так ты бы сходил посмотрел, — посоветовал Лапутин. Иван взял фонарь и вышел из дома. Собаки бесновались. Лапутин погасил свет в доме и встал у окна. Потом собаки разом смолкли. Возможно, прибыл кто-то из своих. — Гость, кажется, один, — сказал от окна Лапутин. Распахнулась входная дверь. Голос Ивана: — Отчего потемки? Щелкнул выключатель. И стало видно гостя. Хамза приехал. Ужинали втроем: Иван деликатно удалился, сославшись на дела. Хамза рассказывал о том, что на неделе происходило в «Барбакане», ничего интересного, в принципе, и к концу ужина Лапутин по каким-то едва уловимым признакам понял, что Хамза будет разговаривать только с Китайгородцевым. Лапутин сказал, что хочет пройтись по берегу после ужина. Хамза его не удерживал и в компанию к нему напрашиваться тоже не стал. Лапутин ушел. И тогда Хамза заговорил о том, зачем приехал. |