Книга Четвертый рубеж, страница 69 – Максим Искатель

— Николай Петрович, — тихо начала она. — Почему вы так… непреклонны? Неужели вам не жалко тех, кто просит о помощи?

Николай не сразу ответил. Он закончил с затвором, щёлкнул им, проверяя ход, и только потом поднял на неё глаза. Взгляд его был усталым.

— Жалко, Варя. Птичку тоже жалко. А когда у тебя дома дети голодные, ты эту птичку ловишь, ощипываешь и в суп кладёшь. И не думаешь, жалко тебе её или нет. Ты думаешь,как детей накормить. Я помню девяностые. Помню, как мы с Катей на одной картошке сидели. Когда совхоз развалился. Я видел, как соседи, хорошие люди, воровали. Не со зла. От безысходности. Когда в доме дети, а на полке последняя краюха, доброта — это непозволительная роскошь. Максим строит стены из стали. А я — из своего опыта. И мои стены говорят: не верь, не бойся, не проси. И, главное, — не давай. Потому что сегодня ты дал, а завтра у тебя пришли и забрали всё остальное.

* * *

Максим стоял у большой карты города. Больница, НИИ, Биофак. Риск вылазки в любой из этих пунктов был огромен. Новая болезнь, «подарок» Гриценко, голоса в эфире — всё это складывалось в одно уравнение со слишком многими неизвестными.

«Против вируса пулемёт бесполезен, — билась в голове мысль. — Против него нужно другое оружие — знание».

Он вернулся в штаб. Открыл папку «Отложенные запросы». Кликнул на файл «Книгохранитель. wav». Голос старика-учёного, просящего цефтриаксон для спасения профессора-микробиолога, прозвучал теперь не как просьба, а как единственно возможный ключ.

Он подошёл к карте. Библиотека. Больница. Университет. Он понял, что решение — не в рискованном рейде за оборудованием, а в точечной консультации.

Он взял рацию. Переключился на частоту «Книгохранителя». Его палец замер над кнопкой передачи.

Сделать этот шаг — значило окончательно разрушить скорлупу своей крепости. Впустить в свой выверенный мир хаос чужих проблем. Но не сделать его — означало запереться и ждать, пока невидимый враг не сожрёт их изнутри.

Он нажал на тангенту.

— «Книгохранитель», это «Архитектор». Приём.

Пауза, наполненная треском помех.

— «Архитектор»? — голос на том конце был полон недоверия и удивления. — Мы вас слышим.

— Мне нужна не помощь, — сказал Максим, чеканя каждое слово. — Мне нужна консультация. У нас неизвестный патоген. Симптомы: высокая температура, не купируемая антибиотиками, прогрессирующая апатия, переходящая в кому. Преимущественно у детей. Мне нужен ваш микробиолог.

* * *

Кризис пришёл не с воем сирены или грохотом взрыва. Он подкрался тихо, на мягких лапах энтропии, как хищник, долго выслеживавший свою жертву, выжидая момент её наибольшей уязвимости. Началось всё с едва заметного, на грани слышимости, металлического стука, который Максим, с его абсолютным, выверенным годами слухом на механику, уловил сразу. Дизель-генератор, их верное, неутомимое сердце, работавшее без остановки последние полтора года, начал работать с перебоями. Его ровный, басовитый гул, ставший неотъемлемой частью их существования, саундтреком их маленького мира, сменился аритмичным, больным кашлем.

К вечеру, когда Варя, после долгих споров и микроскопического анализа таблеток из «подарка» Гриценко, решилась дать четвертинку ципрофлоксацина больному Серёже, генератор издал последний, скрежещущий, предсмертный вздох и замолк.