Книга Четвертый рубеж, страница 28 – Максим Искатель

Через час они остановились в глубокой лощине,скрытой от глаз густым ельником. Осмотрели машины — УАЗ был помят, с пробоинами в борту, но шёл. "Нива" — целая, только стекло треснуло от рикошетной пули. Но прицепа не было, и это било по планам: потеряны крупные кролы, все корма, и кое какие заморозки которые Екатерина так тщательно заготавливала на зиму. Она смотрела на пустое место за "Нивой" с грустью: "Мои ушастики, как жалко то… Эх!"

— Вернёмся? — спросил Борис, сжимая кулаки, его дыхание вырывалось белыми облачками.

— Нет, — ответил Максим. — Они ждут. Мы потеряем время, а они встретят нас с новыми силами. Идём вперёд. Добычу найдём по дороге. Живности вокруг хоть отбавляй, не то что раньше.

Екатерина молча кивнула, перевязывая рану сына свежим бинтом. Её пальцы дрожали — не от холода, а от пережитого. "Я стреляла… в людей", — подумала она, и желудок сжался. Но она не показала слабости, только крепче затянула узел. "Ради семьи — всё выдержу".

Николай смотрел на карту, разложенную на капоте, его лицо освещал фонарик.

— До твоего дома — километров сто семьдесят. Если не петлять — два дня. Но Степан знает, куда мы едем. Он может обогнать по другой дороге, собрать союзников из других поселений.

— Пусть попробует, — сказал Максим, хлопнув по ящику с "Максимом". — У нас теперь аргументы посерьёзнее. Но нужно планировать наперёд, не дать им шанса.

Они перекусили всухомятку — хлебом с вареной маролятиной, яйцами и соленым ароматным салом, запивая хвойным отваром из термоса. Екатерина суетилась стараясь, всех накормить. В её голове крутились воспоминания о мирной жизни: о саде, о внуках, о тепле печи. Борис ел молча, но его глаза горели решимостью — адреналин разогнал в нём жажду битвы, не смотря на усталость.

* * *

Ночёвку устроили в УАЗе в скрытой чаще. Огонь не разводили — слишком рискованно, дым мог выдать. Ели чуть подогретое (на выхлопной тубе вебасты), сидя в полумраке, освещённом лишь фонариком. На откидном столике, при его тусклом свете, Максим разложил карту.

— Мы не просто едем домой. Мы несём укрепление крепости. Если Степан нагонит — встретим. Но лучше — опередим. Борис, завтра на рассвете идем с тобой на разведку. Отец, занимаешься подготовкой пулемётов. Мама — медикаменты и еда.

Николай кивнул, в глазах — одобрение.

— Ты вырос, сын. Не просто выживальщик — командир.Но помни: семья — это не солдаты. Особенно мать. Она не привыкла к такому.

Максим взглянул на Екатерину, которая сидела в углу, перебирая аптечку. Она выглядела уставшей, но решительной.

— Мама, ты в порядке? — спросил он тихо, подходя ближе.

Она подняла голову, улыбнулась слабо, но в глазах мелькнула тень.

— В порядке, сынок. Просто… всё это. Стрельба, кровь. Я всю жизнь варила супы, растила детей, лечила соседей. А теперь… ружьё в руках, и эта кровь на снегу. Не могу выкинуть из головы.

Максим, положил руку на её плечо. Его голос был мягким, но твёрдым.

— Ты спасла нас сегодня. Без твоего выстрела снегоход был бы ближе, и кто знает… Но если тяжело — скажи. Мы найдём способ, чтобы ты была в тылу.

— Нет, — покачала она головой, сжимая его руку. — Я выдержу. Ради вас, ради Милы и Андрея. Но… страшно, сынок. А если завтра снова? Если не смогу?

Николай пододвинулся, обнял жену за плечи.

— Катя, ты сильная. Помнишь, как в голодные девяностые смогла обеспечить уют и тепло дома? Это то же самое. Только враг теперь не голод, а люди.