Книга Четвертый рубеж, страница 2 – Максим Искатель

Один массивный, в грязной ушанке, второй тонкий и дёрганый. Тонкий всё время уходил плечом вперёд, будто ждал удара. Он был тем, кто чаще стреляет первым.

Максим удержал перекрестие на затылке большого. Палец лёг на спуск. Сердце било ровно, и перекрестие дрожало только на этом ритме. Сила здесь решала меньше, чем привычка думать холодно. Он не любил такие моменты. Он просто умел их переживать.

На секунду взгляд зацепился за ушанку. Мех свалялся, грязь въелась. Всплыла похожая шапка дома, сшитая из старого тулупа, и голос из прошлой жизни, когда было время на хвастовство и улыбки. Мысль кольнула под рёбрами и ушла, как ожог. Такие мысли посещают, когда вокруг тихо. Сейчас тишина была чужой.

Большой сделал шаг на чистое место, где вокруг только снег. Вдох. Пауза. Выдох, и в самом конце выдоха палец сдвинулся на ровное усилие, которое он отрабатывал сотни раз.

Выстрел вышел коротким, глухим. Большой споткнулся о пустоту и рухнул лицом в сугроб. Пятно крови вспухло и тут же потемнело, мороз забрал цвет быстро, будто торопился.

Тонкий метнулся к стене. Он дёрнулся, поднял оружие и дал очередь по окнам второго этажа. Ему показалось, что там мелькнул блик между досок. Это былопохоже на логику, а логика в панике заменяет зрение. Он стрелял рвано, с паузами, и каждый раз оглядывался, словно ожидал ответа с любой стороны.

Максим уже отползал от парапета. Низко, без рывков, в заранее выбранную тень. Он не искал второй выстрел. Ему нужен был живой свидетель. Пусть уйдёт и разнесёт по району, что к этому дому подходить опасно. Пусть приведёт тех, кто считает себя сильнее. Тогда станет ясно, сколько их и на что они готовы.

Двор снова замолчал. В этой тишине Максим услышал главное: сегодня это была разведка.

Его мир ограничивался двором и подъездом. Четвёртый этаж был превращён в крепость: решётки, проволока по периметру, буферные квартиры, растяжки во дворе. И семья внутри. Варя. Борис, её взрослый сын. И их общие дети, Мила и Андрей. Всё, что оставалось настоящим. Всё, что было смыслом держать спуск и считать вдохи.

* * *

Он вернулся своим ходом: шахта, подвал, коридор, заваленный хламом. Три стука, пауза, два. Потом тяжёлый скрежет засовов, как будто открывали сейф.

На пороге стоял Борис с обрезом. Девятнадцать лет, взгляд жёсткий, плечи расправлены. В этом мире так быстро учатся держать спину.

— Ушли? — спросил Борис.

— Одного снял. Второму дал уйти. Пусть разнесёт по району, что здесь стреляет “призрак”. — Максим стряхнул снег с полушубка, сбил лёд с берца. — Скорее всего, будет штурм. Надо закрыть последний проём в пятой квартире.

Борис кивнул и отступил, пропуская его внутрь. Вопросов не было. Здесь вопросы задают, когда уже поздно.

В прихожей пахло едой, дымом и маслом. Из дальней комнаты тянулся ровный бас генератора. Он давал свет, воду и заряд, и за это приходилось платить: топливом, ремонтом и осторожностью. Ночью такой звук слышен дальше, чем хотелось.

Максим собрал систему из металлолома и запасённых деталей. Печь кормила генератор, генератор кормил дом. Работало это только при одном условии: каждый день кто-то следил за мелочами, пока мелочи не стали бедой. Фильтры забивались, тяга капризничала, крепления отпускали от вибрации. Любая слабина могла закончиться тем, что дом погаснет. А погасший дом в этом городе живёт недолго.