Книга Камеристка, страница 69 – Дина Зарубина

— Ди Мауро. Правда, красивая фамилия? — Я светло улыбнулась.

— Вы теперь читаете, что нам ровня? — Виола вздернула пухленький подбородок.

— По прародителям Дигне и Дьяну мы и вовсе сестры, — улыбнулась еще шире.

— Перестаньте! Ваша зависть просто отвратительна! — заявила Марисса. — Я вас поздравляю.

— Благодарю, виконтесса.

— Но я надеюсь, ты мне все-все расскажешь! — Прошептала Марисса.

Просите, вчера сбой случился, задвоилась глава.

* * *

Градоправитель Мирто-Майна оказался суетливым лысоватым человечком. Лично явился на пристань поприветствовать ее высочество. Даже жабо криво завязал, так спешил.

Принцесса милостиво согласилась посетить прием в свою честь. Бал будет организован завтра. А пока не желает ли ее высочество совершить прогулку по городу? Посетить службу? В его доме уже готовятся покои для ее высочества, и баня топится яблоневыми дровами.

— Баня? Что это? — нахмурилась принцесса. — Какое-то местное непотребство?

— Это для умерщвления плоти горячим паром, — не моргнув глазом, ответил Геор. — Особенные грешники хлещут себя по чреслам вениками, а у кого не хватит силы, то пользуются услугами обученных банщиков. Грехи просто выколачиваются из тела, и вы ощущаете себя заново рожденными!

— Интересно! — принцесса задумчиво потерла нос.

На берег свели черного жеребца Эбби и лошадей стражников. Прокатятся, им развлечение, лошадкам польза, застоялись. И ночевать не в тесной каюте, а в нормальном доме.

Городок был невелик. Ратуша, храм, рыночная площадь. Площадь даже вымощена булыжником. И фонари имелись, плюс градоначальнику. Полчаса в убогом храме принцесса провела без всякого удовольствия. Росписи убогие, патер поет плохо, фальшивит, тесно, скамьи жесткие, сквозит из всех щелей, воняет дешевыми сальными свечами и прогорклым маслом.

Принцесса и сама удивилась своей реакции. В дворцовом храме красота и благолепие, но ведь богам-то все равно должно быть? А если для людей, так срамота одна.

При выходе из храма к ее ногам кинулся оборванный заросший мужик

— Милости ваше высочество! Милости!

Перед ним скрестили алебарды стражники.

— Слушаю тебя. — Принцесса поежилась. Во дворце для прошений особые корзины, и она читает выборочно их каждые два дня, накладывая резолюции. Тут корзин нет, придется выслушать.

— Прошу скорее казнить мою жену!

— Что? — Принцесса с удивлением обернулась к градоправителю. — Что говорит этот человек?

Градоправитель замялся, закашлялся, сделал шаг назад.

— Живо отвечайте! — принцесса топнула ногой. — Или я вас сама казню!

— Нет у города средств на палача, а гарнизон отказался предоставлять солдат для казни, стало быть. — Зачастил градоправитель. —У нас и тюрьмы нет, подвал при ратуше, там много не поместишь. Ждем из ордена… специалистов, экзекутора, значит, а преступников покуда держим в загоне, на кого ищейки указали… Дома конфисковали, как положено. Детишки кашляют, стало быть, кормить их нечем, что горожане кинут, то и едят…

— Жена болеет, в горячке лежит, пощадите, прикажите казнить скорей! — Мужик ткнулся лбом в землю. — Третьего дня ливень был, что ж ей мучиться-то… Милости прошу!

— Какие детишки? — Нахмурилась принцесса.

— Колдунские! — Крикнул кто-то из толпы. — Пощады и милости!

Принцесса вскочила на коня.

— Показывайте ваш загон!

Кашель, стоны и плач, она услышала раньше, чем увидела огороженную горбылем площадку. Укутанные, кто во что горазд, оборванные люди сидели и лежали на земле в грязи. Плакали дети.