Книга Камеристка, страница 36 – Дина Зарубина

— Делать вам нечего, чужие кольца разбирать! — сердито воскликнула госпожа Даваду. — Вы себя ведете, как стая сорок!

— Так зачарованное же… — пискнула бойкая Виола.

— Любое кольцо можно зачаровать, хоть медное, для этого нужно только обратиться к знающему артефактору! — Вышла из себя старшая фрейлина. И обратила на нас пылающий негодованием взор. — Девушки, ваша шутка была чересчур жестокой! Будете наказаны!

— Так это не бриллиант? — Расстроилась Альма.

— Мы разыграли Линду, чтоб не хвасталась «своим Криси».

— Что? — Ахнула Талиана, хозяйка Линды. — Шашни развела, негодяйка?!

Весь следующий день мы с Эллой ехали в телеге, на мешках с сеном. В наказание нас сослали в обоз, помогать готовить места для привала. Но обозники справлялись без нас, и душевно попросили им не мешать и не путаться под ногами.

— Слушай, а ведь так ехать намного приятнее! — Элла потянулась и заложила руки за голову. — Никто не чавкает над ухом! Воздух свежий! Я согласна быть наказанной!

[1] Герб с перевязью (полосой от нижнего левого края до верхнего правого) давался незаконнорожденным, но признанным потомкам знатного рода.

Девочки, радуюсь каждому комментарию, спасибо! А раз мне приятно, то и вам будет приятно прочитать еще кусочекк истории Миры.

* * *

Манкой поразил меня безлюдьем. Нет, нас честь по чести на границе встретил почетный эскорт и провожал теперь к Летней резиденции королей.

Леса и перелески, дорога была такой же, но у нас везде мелькали люди. Крестьяне косили траву, собирали урожай, даже проезжая по лесу, мы видели детей и девушек, собирающих грибы, орехи и хворост. Гудели рога охотников, лаяли собаки. Деревни были шумными и многолюдными. Не сказать, чтоб особенно чистыми и богатыми, но и не нищими точно, крестьянское стадо составляли упитанные буренки, лохматые овцы и козы. Некоторые фрейлины впервые увидели живую корову и тыкали в окна пальцами, радостно хихикая.

Только у нас в поместье было шестнадцать коров, четыре верховые и шесть тягловых лошадей, свиньи, овцы. У крестьян тоже было по одной-две коровы, лошадь, парочка свиней и голов двадцать мелкого скота. Птицу и не считали.

Тут же будто мор прошел.

— Какое запустение! Половина полей заброшено, — я кивнула в окно.

— У них очень много на магию завязано, — хмуро ответила Элла. — Она позволяет давать обильные урожаи, но сильно истощает землю. Наверное, оставили землю отдохнуть.

— А это удобрение?

За окном мелькнул раскидистый дуб, с ветвей которого свисали повешенные. На двух лестницах работали палачи, поднимая следующих висельников к веткам. Возле дуба стояли стражники с алебардами, непринужденно беседуя. Небольшая группа связанных оборванцев ожидала своей очереди, патер перед лестницей читал молитвы.

— Какой ужас… — пролепетала Альма, выронив четки.

— Не волнуйтесь, милые дамы, это всего лишь жалкие бунтовщики! — Мимо проскакал манкойский офицер. — В этом поместье хозяева практиковали злокозненную магию, за это положена казнь! Жаль, что вам пришлось это увидеть!

Известная гравюра Жака Калло «Дерево повешенных» 1632–1633

из цикла «Большие бедствия войны»

Альма забормотала молитвы, а я отвернулась, меня затошнило. Манкой мне не нравился.

Постоялый двор, где мы заночевали, был так же пуст и безлюден. Не квохтали куры, не мычали коровы. Кухня оказалась совершенно пуста. Хмурые обозники распрягали лошадей. Конюшня оказалась цела и свежеесено имелось.