Книга Камеристка, страница 32 – Дина Зарубина

— Меня наняли час назад, — пришлось признаться.

— Разберешься, — равнодушно сказала Элла. — Виконтесса милая девочка, но к сожалению, Кристина начала верховодить в их стае.

— Это плохо?

— Да уж ничего хорошего. Они, как обезьянки, тоже начнут выкобениваться, думая, что капризы — признак аристократизма.

— А ты не слишком преданна госпоже, — хмыкнула я.

— Я преданна. Но понимаю ее недостатки и зад ей лизать не собираюсь. Мы молочные сестры, ее выкормила моя мать, я Кристинку шлепала в детстве, а сейчас иногда придушить хочу, — откровенно призналась Элла. — Но выгнать меня она не сможет, потому что контракт заключала старшая баронесса Мармат, а ее она боится. Да, обязательно добавь в шкатулку нюхательные соли, пастилки для свежести дыхания, духи и румяна, — добавила Элла без всякой паузы. — Девицы утянутся в корсеты и начнут валиться в обмороки.

— Да, спасибо, так что там с багажом Мариссы?

На сундуках был герб, так что спутать их было невозможно даже неграмотным. Герб графства Реней был овальным, женским, что означало, что мужчин в роду не осталось. Вверху на голубом фоне изображена рыба, как символ изобилия, нижнюю половину занимали вертикальные красно-белые столбы, красный цвет означает храбрость и любовь, белый — чистоту и мир.

Я обрадовалась, что до сих пор что-то помню из геральдики. Бабушка, пока была жива, занималась со мной, заставляла зубрить, потому что мы тоже не лыком шиты. А мачеха считала пустой тратой времени. Папенька мог получить титул, только если его старший брат с сыновьями внезапно скончаются. Тогда бы нам достались великолепные земли и роскошное поместье. Правда, сыновей у барона было аж четыре штуки, что уменьшало папенькины шансы вчетверо.

Наша карета была последней, попроще и поуже, для личных служанок. Марисса ехала с другими фрейлинами в начале обоза.

Элла быстро познакомила меня с Альмой и Линдой. Соседками они оказались скучными, Альма беспрестанно молилась, щелкая бусинами четок, а Линда или ела, или спала. При них Элла вела себя сдержанно, из чего я сделала вывод, что подругами камеристки не были. Во всяком случае, такой откровенности, как при знакомстве, Элла больше не допускала. Разговаривали о малозначащих пустяках.

Никакого удовольствия от поездки я не получала совершенно, да и карету немилосердно трясло. На привале буквально вывалилась из кареты, у меня все тело затекло.

— Ищи госпожу, подай влажную салфетку, чтоб освежилась, поправь прическу, — буркнула Элла, быстрым шагом проходя мимо.

Я вздохнула и поплелась следом. Служба есть служба.

Фрейлины щебетали, их пестрая компания постоянно взрывалась смехом от молодой беспричинной радости жизни. Когда я стала такой занудой, что меня раздражает чужое веселье? Сама себе удивилась.

Обозники устроили лагерь на берегу озера, разложили ковры, подушки, поставили насколько шатров. В один сразу устремилась Элла с кувшином воды и небольшим тазиком. Ага, освежить госпожу. Буду учиться быть личной служанкой. Новый опыт.

Салфетки я разыскала в сундуке Мариссы, кувшин одолжили обозники.

— Холодная! — Марисса поежилась.

Я с досадой выдохнула. Не подумала долить кипяточка!

— Зато сразу почувствуете себя бодрее, —быстро обтерла шею, грудь и подмышки девушки, промокнула рединкой.