Книга Камеристка, страница 29 – Дина Зарубина

— Вы слишком молоды. Мариссе всего шестнадцать, ей нужна надежная компаньонка.

— Мне уже девятнадцать.

Тут я ничего не могла поделать, выглядела моложе своих лет, чаще всего мне давали шестнадцать-семнадцать. В Лорингейне у моих ровесниц было по два-три ребенка. Мачеха не спешила выдавать меня замуж, это же лишаться ценной помощницы. Я обязана была служить ей и Руте, не заводя своей семьи.

— Молодость такой недостаток, что проходит у всех, — нравоучительно вставил патер. — Вашей дочери будет проще доверять ровеснице, личная служанка не должна раздражать госпожу.

— Вы правы, патер. Благодарю, что так быстро помогли мне. — Кошелек отправился в широкий рукав патера, где тут же моментально исчез. Вот это магия! — Идемте, девушка!

Мы вышли из приемной патера, и дама села на деревянную скамейку храма. Я скромно осталась стоять, поглядывая через ресницы на нее. Полноватая, но не расплывшаяся, невысокая, седые на висках волосы убраны в высокую прическу, на голове газовый[1] шарф. Красавицей она не была ни в молодости, ни сейчас, обычноелицо, рыхлое и бледное, как непропеченная булочка. Тяжелые розоватые припухшие веки, короткий нос, широкие ноздри, большой рот. Кожа изжелта-серая. Или болеет, или на улицу не выходит годами. Я бы ей травок заварила желчегонных и укрепляющих, куда ее лекарь смотрит?

— Если ты предашь мою дочь, я выгоню тебя с позором! — Заявила графиня.

— Я сама ни минуты не останусь в вашем доме, если меня будут оскорблять! Я дочь дворянина! — Кажется, патер сказал «срочно»? Не позволю ездить на себе и терпеть несправедливость. Еще пару месяцев подождать места мне не сложно. Меня не из милости берут на службу.

— Ох, и что же делать, что делать, — пробормотала графиня, прикрывая глаза. — Хорошо. С тобой будут обращаться достойно. Мариссу назначили в свиту принцессы Манкоя, за ней сегодня отправляется посольство. Одна она ехать не может, разрешают взять лишь одну служанку. Мою Жанну Марисса брать отказалась наотрез, сказала, что ее засмеют. Принцесса желает видеть вокруг себя миловидные мордочки, и ни одной старой ворчуньи.

Я уловила главное.

— Вы сказали «сегодня», ваше сиятельство?

— Да. Сегодня в два часа пополудни посольство отправляется в Манкой. Моя дочь уже с багажом во дворце, в крыле фрейлин. Западное крыло, шестой подъезд. Вам надлежит приехать в замок и представиться моей дочери, виконтессе Реней. Если вы ей не приглянетесь, так тому и быть. Я сделала все, что могла за такое краткое время.

— Какова оплата, ваше сиятельство? — я постучала туфелькой о каменную плиту. До отъезда полтора часа! — Учитывая срочность?

Графиня втянула носом воздух. Негодует на дерзкую служанку. Смешная.

— Его величество оплачивает сопровождающих из казны. Керат в неделю, питание и кров, — графин вздохнула так, что я сразу поняла, такое жалованье лично она считает чересчур завышенным. Графиня небогата, сразу видно. Атлас хоть и был когда-то роскошным, но уже потерся и утратил блеск, а на туфлях слегка побиты мыски. Графиня ходит пешком?

— Я согласна, ваше сиятельство. Пишите записку виконтессе.

— Вы успеете?

— Да, ваше сиятельство, — уверенно ответила я. На извозчике до дома Фабри десять минут, собраться мне хватит получаса.

— У вас имеется приличный гардероб? Вы не будете выглядеть, гм-гм… — «Оборванкой» не прозвучало, но подразумевалось.