Книга Камеристка, страница 128 – Дина Зарубина

— Гостевые покои, ванну, и найдите одежду для юных рыцарей, — приказал служанкам.

Подмигнул своему камердинеру. Покои им отведут с секретом.

— Сын, я желаю немедленно говорить с тобой! — Как белое привидение, на верхней галерее показалась моя матушка в домашнем капоте.

— Мне требуется ванна и чистая одежда. Ваше дело потерпит десять минут?

Матушка издала мелодичный стон, прижав белую руку в повязке на голове. Значит, точно терпит. Выдать ее замуж, что ли? Кажется, матушка мается от скуки в поместье.

— Сын! Что де особу ты притащил?! — Свистящий шепот настиг меня почти у выхода из холла.

— Ничего особенного, мама, это моя жена, — бросил я мстительно. Почему родители всегда появляются не вовремя? Легкий стук заставил меня обернуться. Матушка упала в обморок.

Делать ей нечего! Она что, шуток не понимает? Как она могла даже допустить мысль о том, что я женюсь на служанке? Пресветлый, до чего впечатлительны женщины! Шага я не сбавил, расстегивая на ходу рубашку. Потряс колокольчиком призывая прислугу.

— Займитесь телом! — указал наверх.

Избавиться от вони, потом навестить камеристку… нет, придется сначала поговорить с матушкой. Общеизвестно, что женщины сидят в ванне часами! Так что, возможно, я застану ее в воде, голенькую, разнеженную от пены и масла… в паху потяжелело. Рано, дружок, мы свое возьмем чуть позднее!

[1] Авантажный — (фр. — avantageux — прибыльный). Привлекательный, производящий благоприятное впечатление.

Через четверть часа герцог прошел в будуар матери. Та сильно пахло валерианой. Горничные суетились с компрессами и флакончиками.

— Рафаэль, ты убьешь свою мать, — простонала герцогиня, протягивая к нему руку.

— Простите, матушка. Мне жаль, что я вас расстроил. — Рафаэль привычно чмокнул белую надушенную кисть матери. Но та с неожиданной силой схватила его сама. И крепко схватила.

— Кто эта девка?! Где ты ее нашел? Для чего приволок в наш дом?

— Матушка, да ничего особенного, грубиян-прохожий толкнул ее, девушка упала в грязь, я проявил милосердие. Пусть умоется и почистится. Потом дам ей денег и отправлю на все четыре стороны.

— Ты правду мне говоришь? Сын?

— Матушка! — Возмутился Рафаэль. — Я не ребенок, чтоб отчитываться в своих поступках! Даже если бы мне понравилась девица…

— Ах, я умираю!

Суета поднялась с новой силой.

— Одиночество не идет вас на пользу, матушка! — Ласково сказал Рафаэль. — Думаю, вас надо выдать замуж. Попрошу Эриха подыскать вам симпатичного вдовца, чтобы вы кушали ему мозг чайной ложечкой. А мне не смейте!

— А дети? Что это за оборванцы? — Подскочила матушка, на миг перестав умирать.

— Пресветлый завещал помогать страждущим! — Рафаэль ханжески поднял глаза вверх.

— Сын! Вернись!

— Простите, мама, у меня есть срочное дело! — Очень срочное, выпирающее из штанов.

В коридоре герцога дожидался камердинер.

— Дора умыла замарашек, принесла им две трехэтажныегорки пирожных, думаю, на час им хватит. Одежду им ищут. — Доложил старый слуга с поклоном. — Девушку поместил в дальнее крыло, в зеленые покои.

Рафаэль похлопал камердинера по плечу, и подскальзываясь на поворотах, скачками помчался в зеленые покои. Хороши они были тем, что в них вело сразу два хода, один явный, из лиловой гостиной, второй тайный, из-за зеркала.

Посмотрит, как впечатлили девушку роскошные гостевые покои, отделанные зеленым астанским шелком! При свете дня шелк был нежно-травянистым, при свечах становился густого цвета морской волны, а в ярких солнечном свете приобретал фисташковый оттенок.