Книга Камеристка, страница 115 – Дина Зарубина

Я густо покраснела.

Лилиан щелкнула пальцами, мужчина неуловимым движением скинул свои немыслимо неприличные портки.

— Что здесь гадкого? Противного, отвратительного? Он совершенен, смотри!

Я взглянула. И отвернуться не смогла. Передо мной стояло живое творение Энцо Торелли, прекрасное и бесстыдное в своей наготе. Если можно восхищаться скульптурой, то почему нельзя восхищаться телесной гармоничной безупречностью?

[1] Морион — насыщенный чёрный или тёмно-коричневыйцвет разновидности кварца. Такой редкий среди минералов цвет морион приобрёл в результате радиоактивных излучений, которым подвергался во вмещающей породе, например, граните. Твердость 7,0 по Моосу, как у граната, турмалина, царапает стекло.

— Начнем урок. Коснись его. Ощути ток крови под тонкой кожей. Услышь его дыхание. Он не сделает ничего против твоей воли, ничего, что бы тебе не понравилось.

У меня так грохотало в ушах, что я еле слышала голос Лилиан.

— Пальцы скользят легко, как перышко. Смотри на его реакцию! Коснись здесь, а потом здесь. Все для твоего удовольствия готово.

Ловкие пальцы расшнуровали платье, я и не заметила, как оказалась в тонкой полупрозрачной сорочке, едва прикрывающей бедра. Грудь отяжелела, и неприятно ныла, в животе происходило что-то странное.

— Госпожа прекрасна, — раздался мягкий бархатный голос. — Зачем вы стесняетесь?

Зачем? Зачем? Не знаю. Просто стесняюсь. Так принято. Прятать свои выпуклости и нежные местечки. Они предназначены только для мужа. А если он окажется грубым мужланом типа графа Левенгро? Долг порядочной женщины терпеть близость и вынашивать наследников, только падшие женщины наслаждаются страстью.

— Ты должна знать свое тело, как музыкант свой инструмент. У тебя есть твое тело, ты никогда больше не останешься одна.

Лилиан покинула комнату, а наложник? Невольник? Оказался рядом и стал касаться меня, как раньше я его, едва-едва кончиком пальца. Меня будто молнией било.

Стук сердца, тяжелое дыхание мужчины и легкие прикосновения. Это невозможная пытка! Когда я готова была затопать ногами в неистовстве, разрыдаться, мужчина подхватил меня на руки и перенес на кровать. Ловкие пальцы гладили груди через тонкую ткань, поцелуи сыпались на бедра, колени, содрогающийся в спазмах живот. Горячие пальцы были везде, гладили за ушком, по ключицам, и тут же я ощущала их на лодыжках, мизинчики на ногах нежно прикусывали, влажный язык оставлял дорожку на бедрах. Жаркие ладони скользнули под ягодицы, я ощутила дыхание… вот там! В следующий миг влажное касание исторгло из моей груди то ли рычание, то ли стон. Какой-то совершенно животный звук.

Я сошла с ума. Нормальный человек не будет рычать, выть, царапаться, извиваться, вставать на голову и пятки, выгибаясь. Я взлетела, рассыпалась золотым фейерверком, сгорела в пламени, исчезла, растворилась.

Самодовольный мужской смешок мне явно показался. За гранью так не усмехаются. Меня больше нет. Или есть? Ноги болели, руки тряслись, ягодицы ныли.

— Ты долго будешь валяться?Пора во дворец, — раздался совершенно будничный голос Лилиан. — Если ты недовольна, я прикажу шкуру с него снять! Снять?

— Н-нет, — я смогла привстать и открыть глаза. Я жива, оказывается. — Это… бесподобно!

— Слава Пресветлому! — Лилиан облегченно вздохнула. — Опытный умелый мужчина это лучшее, что может случиться с невинной девушкой. Он тебя не целовал в губы?