Книга На грани, страница 70 – Светлана Воропаева

— Два года.

— Тем более нужно поговорить, чтобы Кузнецова понимала твои требования к ней как к сотруднице. Дай ей шанс.

— Да вроде уже давала. Хотя ты прав, я не указывала на то, чего жду от неё, а говорила, что ей не следует делать.

— Я однажды принял за правило трижды разговаривать с сотрудником об увольнении. Первый раз объяснял, почему человек не соответствует и что я от него жду. Второй раз, если действия сотрудника продолжали меня не устраивать, давал последний шанс и ставил ряд проверочных задач, исполнение которых сам жёстко контролировал. Если это не помогало, третий раз предлагал подписать бумаги об увольнении по соглашению сторон. В моей практике при такой схеме люди готовы были подписать соглашение об увольнении, потому что уже сами видели своё несоответствие занимаемой должности.

— Дать несколько шансов — добрый совет. Сейчас у меня ощущение, что я ломаю жизнь человеку, а так я буду понимать, что это его выбор — не делать свою работу хорошо. Ты сам до этого додумался?

— Нет, — усмехнулся Поспелов. — Меня так уволили с моей первой работы в небольшом банке. Я получил прекрасный урок. С меня сбили спесь, и я понял: меньше слов и больше дела. Помнишь, я говорил, что отличает обычного сотрудника от человека, который способен достигать и руководить? Второй ищет пути решения задачи, а первый ищет виноватых в своих неудачах. Ты и сама это ощущаешь на себе. Людям проще думать, что ты спишь с руководителем, чем то, что ты хорошо работаешь. Иначе им станет понятно, что они недостаточно хорошо себя проявляют, чтобы Краснов отдал твоё место им. Так что нет, увольняя человека, ты не ломаешь ему жизнь, а даёшь ему шанс изменить её в лучшую сторону, потому что то, что он делает в текущий момент, не его. Я шансом воспользовался тогда и через три месяца попал в ГорБанк проектным менеджером в департамент стратегии, которым до недавнего временируководил. Видно, и сейчас судьба даёт мне шанс двигаться к новым высотам.

— Ого, как ты это сказал! Есть какое-то предложение?

— Оно очень призрачное, так что пока не буду ничего говорить.

— Я верю, что всё сложится!

— Дай бог! А сейчас бери купальник и шлёпай к девчонкам в бассейн. И без возражений. Я его взял, он в моей сумке сверху. Отдыхай, завтра уже рабочий день.

— Есть, мой капитан! Или не капитан, а продуман?! Даже купальник мой взял, вот ведь! — рассмеялась Вика.

В понедельник Пятницкая пришла на работу позже обычного — в десять тридцать.

— Привет! Представляешь, пережили выходные и дождались тебя, — с радостью сказала Таня, заботливо подливая воду в корзину с тюльпанами.

— Привет! Это и правда приятно, — согласилась Виктория.

Не успела она сесть за стол, как в дверь постучали, и в кабинет зашёл сотрудник московской дирекции с красными тюльпанами.

— Здравствуйте, это вам! — сказал он, поставил огромную корзину у стола Виктории, улыбнулся и вышел.

Та смущённо полезла искать карточку в букете. На мини-открытке было написано лишь одно слово: «Мир?» Цветы были от Антона. Поразмыслив, Пятницкая пришла к выводу, что в принципе ничего криминального не произошло: Антон имел полное право защищать свои границы… как мог. Ей бы тоже было неприятно, если бы кто-то посягнул на её служебный функционал. Она ответила Антону: «Мир».