Книга На грани, страница 103 – Светлана Воропаева

Вика вновь погрузилась в воду с головой и тут же осознала себя в кабинете. Ей было спокойно и радостно, а её одежда, невзирая на все ощущения реальности произошедшего, в итоге осталась сухой.

В просветлевший мозг пришла идея, и Вика спешно стала искать нужную информацию в интернете. Через пять минут она набрала Савелова.

— Пётр, здравствуйте! Это Виктория.

— Добрый вечер! Наша встреча в силе?

— Да, в силе, только я хотела бы вам предложить встретиться в районе Цветного бульвара. Тоже в восемь. Я подумала, что нам не очень будет удобно разговаривать в кафе на людях, и предлагаю встретиться в кабинете психолога. Надеюсь, вас не смущает такое название пространства. Я нашла офис, где сдаются кабинеты под консультации. Пара кресел, торшер и журнальный столик. Тишина и приватность. Что скажете?

— Скажу, что я — за приватность. Готов взять на себя расходы по аренде и принести кофе. А по месту — мне даже удобнее.Смогу пешком дойти из своего офиса, и не придётся стоять в пробках.

— Вот и замечательно. Я сейчас подтвержу бронь кабинета и пришлю вам точный адрес в сообщении.

— Договорились! Вам капучино?

— Да, спасибо!

***

Вика приехала на место встречи раньше положенного. Забронированный кабинет пустовал, поэтому администратор психологического центра согласовал увеличение времени аренды. В ожидании Петра Виктория гармонизировала комнату и себя заодно, опуская из источника энергию безусловной любви. Кажется, впервые за всю историю её осознанных исцелений, она совершенно не знала, с чего начать разговор. Ангелы молчали.

— О чём мне говорить с Савеловым? — спросила Вика у помощников, вдруг вспомнив, что необязательно ждать, когда они заговорят первыми.

— О прощении себя за слабость духа, — сказал ангел в синем.

— Так это он бил своих близких, разве это слабость?

— Да, слабость и сломленный дух. У него было очень тяжёлое детство.

— И что, это повод бить кого-то в сознательном возрасте?

— Он бил бессознательно, когда уровень стресса повышался. Он защищался. Он делал то, о чём мечтал в детстве и что не мог себе тогда позволить сделать, потому что был беспомощным ребёнком. Он не мог ответить и защититься от побоев отца. Не мог понять, за что его бьют и когда, поэтому сейчас не может понять, когда сам начинает бить. Он отключается. И чем сильнее он держит себя в руках за пределами дома, не позволяя эмоциям мешать его работе, тем сложнее ему контролировать себя там, где он в безопасности и может быть собой.

— Я не понимаю. То есть как «быть собой»? Быть монстром?

— Быть маленьким мальчиком, которого регулярно избивал отец. И который очень хотел дать сдачи, но не мог. Я лучше покажу тебе, — сказал ангел, и Пятницкая почувствовала, как её окутали его крылья.

Когда пришёл Пётр, Виктория плакала, не утирая слёз.

— Что с вами? — смутился Савелов.

— Мне показали ваше детство.

— У меня было нормальное детство, — не согласился Пётр.

— После пяти лет, когда ваш отец умер и когда ваша мать снова вышла замуж, ваш отчим показал вам, что бывают нормальные отношения между отцом и сыном: рыбалки, коньки и велосипеды.

— Я плохо помню, что было до пяти лет.

— Врёте. Вы помните. У вас даже шрамы остались почти по всему телу от его ремняс армейской пряжкой.

— Откуда вы знаете такие подробности?

— Мне показали Высшие силы.