Книга Брак графини ван дер Вейн, страница 89 – Даниэль Брэйн

Все эти дни я ждала новостей, и только когда их услышала, поняла, что послужило причиной моей уютной ссылки.

Нет, отбор не завершился внезапно в пользу Йоланды ван дер Вейн. Впереди были месяцы, как и говорил Мартин. Два, может, три месяца, или больше, но с графини ван дер Вейн уже были сняты все обвинения в колдовстве, как и с семьи Лувенхок. Графиню тотчас отправили из столицы – конечно, в виде слухов звучало как «она в тот же час покинула Вельдериг», но я не сомневалась, кто подсуетился: ее самозваная дочь. Йоланда ван дер Вейн была нонче в фаворе, я могла быть уверена, что через год она подарит королевству законного и желанного всеми наследника или наследницу – тут уж как выйдет… хотя что я, собственно, знаю о местной системе наследования престола? По поводу обещаний Армины – пусть я верила, что она их исполнит – мне оставалось лишь погрустить. Бигге Керн, талантливый самородок, сбежал куда-то – увы и ах. А может, и улетел – колдун, но скорее – Око и Глас Всех Святых, как с улыбкой заверила меня Луция.

Граф ван Агтерен был очень неглуп. Возможно, именно это все и решило, и наконец настал третий день.

Третий день – день моей свадьбы. По крайней мере, на этот раз, в этой жизни, она у меня была.

У Анастасии Ереминой никакого платья не было – мы приехали, расписались и отправились по делам, страшно оскорбив этим значительную часть наших родственников. Сейчас они бы наверняка были довольны, хмыкнула я, разглядывая себя в большом зеркале. И думая, что красный цвет платья вызвал бы у них бурю негодования.

А мне… не то чтобы нравилось, но я признавала, что девушке в зеркале оно и вправду идет. К тому же платье было довольно легким – в том смысле, что хотя его покрывала вышивка, она была шелковой, а не золотой и не серебряной. Цветы, всюду цветы и листья: я напоминала себе клумбу. Кроме шелка, платье было расшито чем-то вроде красноватого жемчуга – я прежде такого не видела, но, может быть, здесь добывали как раз такой. Ткань он здорово утяжелял, но все же не так сильно, как металлическое шитье.

Туфли на мне были тоже шелковые, на совсем крохотном каблуке. И корсет мне никто не затягивал: да и в самом деле – и так я по местным меркам считалась тощей некуда.

Измучили меня с прической. Казалось бы, что у меня причесывать? Но в этом и крылась проблема: невеста никак не могла показаться со стрижкой. У меня не было часов – здесь не жаловали этот предмет, но, по моим ощущениям, возня с волосами заняла не меньше двух с половиной часов, если не трех. Вымыть волосы. Обсушить полотенцем. Расчесать. Разделить на пряди…

А дальше я выяснила, что наращенные волосы – отнюдь не изобретение двадцатого века. И пусть здесь технология была иная, я признала, что накладные пряди были совершенно неотличимы от настоящих, и главной задачей было их закрепить.

В конце концов парикмахеру и его двум помощникам это удалось, и мне строго-настрого запретили прикасаться к волосам, слишком низко наклонять или откидывать голову и вообще умоляли вертеть ей поменьше. И раз тридцать заставили поднять и опустить что-то вроде вуали – для фаты оно было слишком плотным и напоминало связанную крючком бабушкину салфетку, такие я в детстве, играя «в невесту», надевала себе на голову. Можно сказать, напророчила. Сделана накидка была из золотых нитей и потому весила довольно прилично.