Книга Брак графини ван дер Вейн, страница 21 – Даниэль Брэйн

К счастью, прогнозы были у меня благоприятными.

– А отца подмастерья, – невпопад проговорила служанка, – казнили за колдовство.

Кажется, что-то я пропустила.

– И я сказала себе: Тина, он…

Тина, ее зовут Тина.

– Какого подмастерья?

– Ученика цирюльника, – Тина понизила голос. – Думаю, почему бы ее сиятельство допустила его в наш дом?

Наверное, она говорила о Дамиане, подумала я. Но что странного? Вряд ли графиня собирала местечковые сплетни, хотя как знать.

– Милая госпожа, вам стоит омыться, – теперь Тина почти шептала. – Не знаю, что удумала ее сиятельство, но колдун – плохой знак. – Пальцы-лоб. – Я добавлю в ванну благословенной воды. Она смоет дурной глаз колдуна.

Во все времена люди бежали от неизвестного, с раздражением подумала я. Жгли на костре невинных рыжих женщин, пытались поймать от привитого соседа халявный вай-фай. Было бы так все плохо, никто не взял бы этого паренька в обучение, и уж тем более доктор не прибегал бы к услугам господина Бака. А взгляд?..

– Колдунов не существует, – не слишком уверенно возразила я.

– Вы не видели, как человек обращается в птицу, – а вот Тина была совершенно уверена в своих словах и напугана. – Вы не видели, как он гасит огонь одним движением руки.

– А ты видела? – насмешливо поинтересовалась я. С улицы донеслись загадочные громкие крики, но наш разговор в комнате меня сейчас занимал больше.

– Видела, милая госпожа. Именно так все и было. Он погасил пламя, обратился в птицу. И все, кто был на площади, онемели от ужаса, только королевский стражник не растерялся и выстрелил в колдуна. Он так и упал на площадь – уже человеком. Не ушел от своей судьбы.

Если все было так, как она говорила, то мне стоило тоже задуматься, что мне грозило. Дамиан не взял с меня платы – хорошо это или плохо? Кольцо, конечно, забрали, но кто, и как быть с тем, что…

– Но он ученик цирюльника, – сказала я мне прекрасно известное, – значит, он не колдун. Кто бы взял в его в ученики?

– У господина Бака доброе сердце, – вздохнула Тина. – И он верит, что Дамиан не унаследовал проклятье отца. Но колдуны, они же такие.

Какие – такие, поморщилась я. Мне грозила какая-то опасность, но почему? Графине выгодно посадить меня на трон. Еще как ей это выгодно – так, что она решила подстраховаться и выпустить из меня драгоценную кровь для того, чтобы я потом все не испортила. Может быть, не в ее власти указывать, кто придет вместе с доктором? Колдовство здесь реально и оно передаетсяпо наследству? Нет, тогда бы и Дамиана давно отправили на костер, значит, у них есть веские доказательства – боже, какая же чушь! – что не каждый потомок колдуна колдун тоже? Это проявляется, это не скрыть?

Или все еще хуже, и оба – и доктор, и сам господин Бак – отлично знают, на что способен подмастерье, более того, это знает и графиня, и визит должен был что-то изменить в моей жизни?

Об этом мне было рано задумываться. Но опыт – опыт заставлял меня анализировать все, что я видела и что слышала. И сейчас у меня не было ни видеозаписей, ни результатов экспертиз, ни протоколов осмотра – даже проклятых свидетелей, которых я так ненавидела, не было. И с тоской я подумала, что уже не увижу тот судебный процесс, о котором втайне мечтали все судьи. Процесс без показаний свидетелей – участие их оставалось предусмотрено всеми законами, несмотря на то, что в людях с их предвзятостью и заблуждениями уже никто не нуждался. Показания свидетелей, те самые, порождающие судебные ошибки. Я уже никогда не войду в зал суда, где все, чем я буду руководствоваться, это наука. Бесстрастная, логичная, не дающая никаких осечек.