Книга Эгоистичная принцесса, страница 81 – Ада Нэрис

И в этот самый миг, когда сотни голов были закинуты назад, чтобы сделать первый глоток, когда воздух на мгновение замер перед рокотом одобрения, их взгляды, словно повинуясь единому магнетическому импульсу, нашли друг друга.

Это не было случайностью. Это было столкновением.

Оно длилось меньше секунды. Меньше доли мгновения. Но в этом крошечном промежутке времени, пронзившем шумный зал, как молния пронзает грозовую тучу, случилось всё.

В его сиренево-ледяных глазах, обычно таких ясных и пустых, мелькнула тень. Не просто взгляд. Это была целая вспышка — стремительная, яркая, обжигающая. В ней промелькнул отголосок того поцелуя у старого дуба: память о её внезапно смягчившихся губах, о вкусе дыма и страха, о неконтролируемом рывке его собственной души, сорвавшейся с цепи. Это была не мысль, а чистое, животное узнавание.

В её карминовых глазах, обычно таких холодных или гневных, ответила собственная вспышка. Шок. Не от его взгляда, а от её собственной, мгновенной и всепоглощающей реакции. От того, как всё её тело, всё её существо отозвалось на этот взгляд тихим, внутренним громом. Как по спине пробежали мурашки, а в груди что-то ёкнуло, перевернулось и замерло. Как будто он коснулся не взглядом, а пальцем по ещё не зажившему, тайному шраму.

Искра. Электрическая, ослепительная, запретная.

Они оторвали взгляды одновременно. Резко, почти грубо. Он уставился в свой бокал, будто разглядывая узоры на хрустале. Она перевела глаза на высокий сводчатый потолок, словно внезапно заинтересовавшись росписью. Никто в зале ничего не заметил. Шум возобновился, канцлер закончил речь, музыка заиграла снова. Но в воздухе между ними, через весь шумный зал, теперь висело невидимое, наэлектризованное напряжение. Оно было плотным, осязаемым, как запах грозы после вспышки молнии. Они больше не смотрели друг на друга,но каждый нерв в их телах был теперь настроен на незримую связь, протянувшуюся через пространство.

Позже, когда духота от множества тел, горящих свечей и притворных улыбок стала невыносимой, Скарлетт тихо удалилась. Не в свои покои — это было бы слишком явным жестом, — а на широкий каменный балкон, опоясывающий зал с южной стороны. Здесь было прохладно, тихо и темно. Только лунный свет, бледный и холодный, серебрил резные перила и листья вьющегося по ним плюща. Она оперлась о парапет, впуская в лёгкие ночной воздух, и закрыла глаза, пытаясь заглушить тот самый внутренний гром.

Шаги были бесшумными. Она почувствовала его присутствие раньше, чем услышала или увидела. Холодок, исходящий от него, смешался с ночной прохладой. Он вышел на балкон и остановился в двух шагах от неё, также опершись о перила, глядя не на неё, а на спящий город внизу.

Минуту царила тишина. Но это была не мирная тишина. Это была громкая, звенящая тишина, в которой были слышны их дыхания, их сердца, бьющиеся в странном, асинхронном ритме, и всё то невысказанное, что висело между ними с момента того взгляда.

— Граница по реке Исфаль, — произнёс он наконец, его голос был ровным, деловым, лишённым всяких оттенков. — Нужно усилить патрули на восточном участке. Маги культа используют подземные ходы. Ваши картографы, возможно, располагают старыми схемами шахт.

— Я передам распоряжение военному совету, — ответила она так же ровно, не поворачивая головы. — И проверю архивы. Считается, что шахты обрушены, но магия могла расчистить проходы.