Книга Эгоистичная принцесса, страница 142 – Ада Нэрис

Но она не открывала глаза. И не откроет. Никогда.

Эта мысль вошла в сознание Рэйдо медленно, как ледяной нож, вонзающийся в сердце. Не сразу. Сначала было отрицание. Потом торг. Потом гнев. И только теперь, когда буря стихла, когда не осталось сил даже на гнев, пришло принятие.

Она умерла.

Скарлетт, его Скарлетт, та, что смеялась над ним в библиотеке, та, что целовала его в замерзшем саду, та, что обещала быть с ним всегда, — она умерла. У неё на руках. Заслоняя его от смерти.

Рэйдо прижал её к груди так сильно, будто надеялся вдавить её обратно в жизнь, передать ей своё тепло, своё дыхание, своё сердце. Но её тело было холодным.Холоднее, чем любой лёд, который он когда-либо создавал. Холоднее, чем его собственная душа до встречи с ней.

И тогда он заплакал.

Впервые в жизни.

Ледяной Кронпринц, которого с детства учили, что слёзы — это слабость, которого годами дрессировали подавлять любые эмоции, который ни разу не плакал даже в детстве, когда его наказывали и лишали всего, — он заплакал.

Слёзы текли по его щекам, горячие, живые, и тут же замерзали, превращаясь в ледяные кристаллы, с тихим звоном падающие на платье Скарлетт. Он не замечал этого. Он не замечал ничего. Только её лицо. Только её имя, которое он шептал снова и снова, как молитву, как заклинание, как последнюю надежду.

— Скарлетт... Скарлетт... пожалуйста... вернись... я прошу тебя... вернись...

Голос его срывался, хрипел, умирал. Но он продолжал шептать, потому что молчание было страшнее. Потому что если он замолчит, то признает, что всё кончено. Что её больше нет.

— Ты обещала, — шептал он, прижимаясь губами к её лбу, холодному, как мрамор. — Ты обещала быть со мной. Ты сказала... ты сказала, что не оставишь меня. А сама... сама...

Он всхлипнул, и новый поток ледяных кристаллов посыпался на её грудь.

— Я не могу без тебя, — прошептал он, и в этих словах было всё. Вся его боль. Всё его одиночество. Вся его любовь, которая пришла слишком поздно и ушла слишком рано. — Ты слышишь? Не могу. Ты была единственной... единственной, кто видел меня настоящего. Кто не боялся. Кто... кто полюбил это ледяное чудовище.

Он зажмурился, и слёзы хлынули с новой силой.

— Я не заслуживал тебя, — прошептал он. — Я знаю. Я был холодным, жестоким, бессердечным.

Он открыл глаза и посмотрел на неё. На её лицо, такое спокойное, такое прекрасное в своей смерти.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости за всё. За то, что люблю тебя так сильно, что это разрывает меня на части.

Он замолчал. Тишина снова заполнила зал, тяжёлая, давящая, безысходная. Ледяные кристаллы больше не падали — слёзы кончились. Осталась только пустота. Та самая пустота, которую Скарлетт когда-то заполнила собой и которая теперь разверзлась снова, ещё более страшная, чем прежде.

Рэйдо сидел, прижимая к себе её тело, и медленно покачивался вперёд-назад, как ребёнок, которого укачивает мать. Только матери не было. Никого не было. Только они она. Живой и мёртвая. Любящий и потерянная.

— Я останусь с тобой, — прошептал он наконец. — Я никуда не уйду. Буду здесь, пока... пока не замёрзну сам. Пока лёд не заберёт меня к тебе.

Он посмотрел на свои руки, покрытые инеем, на её лицо, запорошённое ледяной пылью, и вдруг улыбнулся. Странно, жутко, одними уголками губ.

— Может быть, там, где ты сейчас, нет холода, — сказал он. — Может быть, там всегда лето и цветут твои розы. Подожди меня. Я приду.