Книга Эгоистичная принцесса, страница 117 – Ада Нэрис

— Берегитесь, — повторил он одними губами. — И берегите его. Того, кто дарит вам холод. Он не враг. Он такой же пленник, как и вы. Только клетка у него изо льда.

Рука его разжалась и безвольно упала. Генрих откинулся на спинку табурета и закрыл глаза. Его грудь ещё вздымалась, но дыхание становилось всё реже, всё тише.

— Спасибо, Генрих, — прошептала Скарлетт, вставая. Она знала, что больше никогда его не увидит.

Старик не ответил. Он уже был где-то далеко, на пороге той страны, откуда не возвращаются.

Скарлетт выскользнула из хижины так же бесшумно, как и вошла. Ночной воздух обжёг лёгкие после спёртой атмосферы жилища умирающего. Она шла через сад, и каждый куст, каждая тень казались ей теперь подозрительными. Культ был рядом. Они могли наблюдать за ней прямо сейчас. Они могли быть кем угодно — придворным, стражником, даже служанкой.

Она должна была предупредить Рэйдо. Немедленно. Им нужно было объединиться. Им нужно было защитить не только себя, но и Тиару — даже если та была той, кого Скарлетт боялась в ней заподозрить. Потому что если культ получит магию света, последствия будут катастрофическими для всех.

Но в глубине души, там, где не было места надежде, уже зарождалось новое, страшное подозрение. Слова Генриха: «Самого яркого света. Там, где слишком светло, тени становятся невидимыми». Он знал больше, чем сказал. Он пытался предупредить её о чём-то, чему не мог найти слов.

Или не смел.

Скарлетт остановилась посреди сада и посмотрела на дворец. В одном из его окон, в крыле, где жила Тиара, горел свет. Слабый, тёплый, уютный. Свет, который должен был означать покой и безопасность.

Но теперь Скарлетт знала: свет может быть обманчивым. И тени, которые он отбрасывает, могут скрывать в себе самую настоящую тьму.

Вечер опустился на дворец Цветущих Роз тихо и незаметно, как опытный вор, крадущийся в тенях. Солнце давно село, и последние его лучи погасли за горизонтом, уступив место густым, синим сумеркам, которые медленно, но неумолимо затягивали небо, готовя его к приходу ночи. В коридорах зажглись факелы, и их неровный, пляшущий свет отбрасывал на стены причудливые тени, похожие на извивающихся змей. Воздух, ещё днём тёплый и напоённый ароматами цветов из садов, теперь стал прохладнее, и в нём явственнее чувствовались запахи воска, старого камня и чего-то ещё, неуловимого и тревожного, что всегда появляется в больших старых зданиях с наступлением темноты.

Покои Тиары находились в самом светлом крыле дворца, том, что выходило окнами на восток, встречая первые лучи рассвета. Сама принцесса, казалось, впитала в себя эту любовь к свету: в её комнатах всегда горело множество свечей, ламп и магических светильников, разгонявших тьму по самым дальним углам. Белые кружевные занавески, небесно-голубые обои с вышитыми серебряной нитью облаками, пушистые ковры, на которых хотелось лежать и мечтать, — всё здесь дышало покоем, невинностью и детской безмятежностью.

И именно в этом царстве света и покоя Скарлетт нашла свою сестру.

Тиара сидела у туалетного столика в лёгком пеньюаре, расшитом полевыми цветами, и её служанка Элис, расчёсывала её длинные, соломенного цвета волосы мягкой серебряной щёткой. При виде Скарлетт, вошедшей без стука, Тиара вздрогнула, но тут же на её лице расцвела та самая, знакомая всем, добрая и немного удивлённая улыбка.