Книга Эгоистичная принцесса, страница 116 – Ада Нэрис

Скарлетт подалась вперёд, и её пальцы впились в край стола.

— Говорите, Генрих. Всё, что знаете.

— Культ, — выдохнул старик, и это слово прозвучало как приговор. — Они здесь. Не снаружи, не в лесах, не в горах. Здесь. Во дворце. Они носят дорогие одежды и улыбаются нужным людям. Они целуют руки королю и кланяются принцессам. А по ночам они снимают маски и служат своему господину.

— Кто они? — голос Скарлетт был тих, но в нём звенела сталь. — Назовите имена.

Генрих покачал головой.

— Имен я не знаю, Ваше Высочество. Они умны. Они никогда не говорят имён вслух. Только знаки. Знаки и символы. Но я видел их лица. Видел, как они выходят из потайного хода за старой часовней. Трое. Иногда четверо. Один из них — тот, кто ближе всех к королю. Кто-то из Совета. Но кто — неспрашивайте, не скажу. Не потому что не хочу — потому что не знаю. Они всегда в капюшонах, когда собираются.

Скарлетт сжала кулаки. Ей нужно было больше. Нужны были доказательства.

— Чего они хотят? — спросила она. — Зачем они здесь?

Генрих посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, и в этом взгляде было столько боли, что у Скарлетт перехватило дыхание.

— Они хотят не убивать, Ваше Высочество, — прошептал он. — Убийство — это слишком просто. Слишком быстро. Слишком милосердно. Они хотят забирать. Хотят владеть. Хотят поглощать.

— Что поглощать?

— Магию, — ответил Генрих, и это слово упало в тишину, как камень в стоячую воду. — Им нужна магия. Не просто сила, не просто власть. Им нужна самая чистая, самая древняя магия этого мира. Та, что течёт в крови вашего рода, Ваше Высочество. Та, что сияет в вашей сестре. Та, что заморожена в сердце северного принца.

Скарлетт почувствовала, как холодок пробежал по спине. Её догадки подтверждались.

— Чистый свет, — прошептала она. — Абсолютный лёд.

— И жизнь, — кивнул Генрих. — Ваша магия, Ваше Высочество. Магия алых роз. Магия возрождения и увядания. Три силы, три стихии. Если их соединить, если заставить их служить одной воле, можно создать нечто новое. Нечто, что было утрачено тысячи лет назад. Нечто, что даст власть над всем живым и мёртвым.

Он снова закашлялся, и на этот раз кровь потекла по подбородку. Скарлетт хотела помочь ему, но он жестом остановил её.

— Не надо, — прохрипел он. — Всё равно уже поздно. Я хотел уйти тихо, но… но я не мог унести это с собой. Вы должны знать. Вы должны быть готовы.

— К чему? — спросила Скарлетт, хотя уже знала ответ.

— К тому, что они сделают всё, чтобы получить вас. Всех троих. Вашу сестру, вас, кронпринца. Они будут играть в долгие игры. Ссорить вас, мирить, снова ссорить. Использовать ваши чувства, ваши страхи, вашу любовь. Они мастера манипуляции. Они терпеливы. Они ждали этого момента десятилетиями.

Генрих замолчал, переводя дух. Потом протянул дрожащую руку и схватил Скарлетт за запястье. Его пальцы были ледяными.

— Берегитесь света, Ваше Высочество, — прошептал он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на ужас. — Самого яркого света. Он может ослепить. Он может скрывать тьму в себе. Там, где слишком светло, тени становятся невидимыми.Но они есть. Они всегда есть.

Скарлетт замерла. Эти слова прозвучали как предупреждение. Как намёк на то, о чём она боялась даже думать.

— Вы говорите о Тиаре? — спросила она прямо.

Генрих не ответил. Он только смотрел на неё своими выцветшими глазами, и в этом взгляде было столько боли, столько страха, столько любви к ней — к девочке, чьи розы он поливал двадцать лет, — что у Скарлетт сжалось сердце.