Книга Контракт для герцогини, страница 53 – Ада Нэрис

С этими словами она скрылась в своём доме, хлопнув дверью.

Эвелина осталась стоять посреди застывшей деревни, под пронизывающим ветром. Она смотрела на мрачный замок на скале, на эти убогие хижины, на испуганные детские лица. Идеальные книги мистера Грейсона рассыпались в прах перед этой суровой, невыносимой правдой. И слова герцога «их нужды учтены» звучали теперь самой чёрной, самой циничной насмешкой.

Она медленно вернулась к саням. Старик Сэмюэль молча смотрел перед собой, его плечи были ссутулены.

— Вам в замок, ваша светлость? — тихо спросил он.

— Нет, Сэм, — голос Эвелины прозвучал тихо, но в нём уже не было растерянности. В нём была сталь. — Не в замок. В город. Нам нужна хина. И одеяла. И мука. И много чего ещё. И… — она обернулась, бросая последний взгляд на деревню, — это должно остаться между нами. Понятно?

Старый кучер медленно кивнул. В его глазах, впервые за всю поездку, блеснул огонёк — не страха, а уважения.

— Как скажете, миледи. Будет тайна.

Первая разведка была завершена. Война — объявлена. Только война эта была не со злом, а с равнодушием, воплощённым в безупречных колонках цифр. И Эвелина только что выбрала свою сторону.

Возвращение в замок было похоже на возвращение в параллельную, бесчувственную вселенную. Каменные стены, хранящие холод веков, безупречный порядок в коридорах, едва уловимый запах воска и старого дерева — всё это резко контрастировало с той живой, дышащей болью реальностью, что осталась внизу, в долине. Эвелина чувствовала себя предательницей, молча входя в свой покойи снимая плащ, от которого, казалось, всё ещё тянуло ветром нищеты и отчаяния.

Она не могла пойти к герцогу. Его слова — «их нужды учтены», «не ваша сфера» — висели в её памяти ледяным барьером. Прийти к нему с обвинениями значило не просто нарушить запрет. Это значило бросить вызов его управлению, усомниться в системе, которую он, судя по всему, одобрял или, по крайней мере, допускал. Это могло разрушить хрупкое, едва наметившееся перемирие между ними, тот самый проблеск интереса в его глазах после ужина. Нет, прямой путь был закрыт.

Но и оставаться в стороне, зная то, что она теперь знала, она тоже не могла. Это было выше её сил. Гордость, честь, простая человеческая жалость — всё в ней восставало против такого равнодушия.

И тогда её мысли обратились к единственному человеку в этой каменной крепости, чью молчаливую поддержку она уже успела почувствовать. К мистеру Лоуренсу.

Она вызвала его под предлогом уточнения деталей в том же хозяйственном отчёте. Когда он вошёл, бесшумный и собранный, она не стала ходить вокруг да около.

— Мистер Лоуренс, мне нужна ваша помощь. И ваша… деликатность, — начала она, глядя прямо на него, опустив всякие церемонии.

— Я к вашим услугам, ваша светлость, — ответил он, и в его спокойных глазах не было ни тени удивствия, будто он ждал этого.

— Я была в деревне, — тихо сказала Эвелина. Больше не нужно было скрывать это от него. — То, что я там увидела… не имеет ничего общего с отчетами мистера Грейсона. Там дети болеют и голодают. Им нужны лекарства. Самые простые: хина, мазь от обморожений, бинты. Им нужно тёплое бельё и мука.

Лоуренс слушал, не перебивая, лишь слегка сжал губы. Наконец он кивнул.

— Мистер Грейсон считает социальные расходы излишней sentimental прихотью, вредящей рентабельности. Его светлость… предоставил ему значительную свободу действий в этих вопросах.