Книга Контракт для герцогини, страница 26 – Ада Нэрис

— Цветы сегодня исключительны, не находите?

— Да. Управляющий знает своё дело.

— Музыкальный коллектив, кажется, из Королевской академии.

— Верно. Они играют здесь второй сезон.

Ни слова лишнего. Ни одного намёка на интимность или истинные чувства. Они были двумя великолепно отлаженными шестерёнками в публичном механизме их брака. Эвелина отвечала тем же. Её улыбка была лёгкой, едва касающейся губ. Её благодарности — сдержанными. Она ела мало, чувствуя, как каждый кусок встаёт комом в горлеот всеобщего внимания.

Атмосфера была ледяной. Смех звучал приглушённо, беседы велись шепотом, полным намёков. Это было празднество, лишённое души, великолепный маскарад, где все маски были идеально пригнаны, но глаза под ними оставались холодными и оценивающими.

И тогда, сквозь толпу, как змея сквозь заросли, к ним пробилась она.

Леди Арабелла Стоун была одета в платье нежного персикового оттенка, который делал её похожей на райский плод. В волосах сверкала диадема, но ничто не сияло так ярко, как её голубые, полные ядовитого любопытства глаза. Она подошла с сияющей, сладчайшей улыбкой, совершив безупречный реверанс.

— Ваша светлость. Позвольте поздравить вас от всего сердца. — Её голос был подобен звону колокольчиков. — И вас, дорогая герцогиня. Какая невероятная… трансформация. Буквально на наших глазах. Вы выглядите абсолютно ослепительно. Хотя, с таким супругом, это неудивительно.

Каждое слово было отравленной конфетой. «Трансформация» намекала на скандал. «На наших глазах» — напоминала, что она была свидетельницей. «Ослепительно» звучало как насмешка над её холодным, строгим нарядом.

Эвелина почувствовала, как рука герцога под её локтем едва заметно напряглась. Но его лицо ничего не выражало.

Прежде чем он мог что-то сказать, Эвелина подняла взгляд. Она не улыбнулась в ответ. Её лицо приняло выражение вежливой, но бездонной отстранённости, которое она подсмотрела у самого герцога. Она слегка кивнула, как королева — подданной.

— Леди Арабелла. Как любезно с вашей стороны разделить с нами этот день. — Её голос был ровным, холодным, как горный ручей. — Ваше присутствие придаёт вечеру особую… завершённость. Ведь вы так близкобыли к самым началам этой истории. Практически её… соавтор.

Она сделала микроскопическую паузу, позволяя словам «соавтор» зависнуть в воздухе. Арабелла чуть помедлила с ответом, её идеальная улыбка на миг застыла.

— О, я лишь скромная свидетельница счастья, — парировала она, но прежней сладости в голосе уже не было.

— Свидетелей бывает много, — мягко, но неумолимо продолжила Эвелина. — Но лишь немногие оставляют такой… неизгладимый след в памяти. Благодарю вас за ваши поздравления.

Это был безупречный удар. Благодарность, обернувшаяся напоминанием о вине. Вежливость, за которой скрывалась стальная воля.Эвелина не оправдывалась, не злилась. Она царила. Она приняла ядовитый комплимент и вернула его отправительнице, обернув в лёд собственного достоинства.

Арабелла, поняв, что на этот раз не получит своего, сделала ещё один реверанс и отплыла прочь, унося с собой тень досады в своих идеальных локонах.

И в этот момент Эвелина мельком поймала взгляд герцога. Он смотрел на неё. Не на гостей, не на стол. На неё. И в глубине его серых, всегда бездонных и пустых глаз, промелькнуло нечто. Не улыбка, не одобрение в обычном смысле. Скорее, короткая, молниеносная вспышка признания. Как у мастера фехтования, увидевшего у ученика чистый, неожиданно точный выпад. Это длилось менее секунды. Затем его взгляд снова стал непроницаемым, он отвернулся, чтобы ответить на вопрос соседа.