Книга Литературный клуб: Cладкая Надежда, страница 25 – Ада Нэрис

— Не трогай меня, — выдохнула она, и в её шёпоте не было ни злости, ни упрёка — лишь бесконечная, всепоглощающая усталость и тот самый пронизывающий, вымораживающий душу «Лёд», о котором всего полчаса назад сказала Жасмин. — Пожалуйста. Умоляю тебя. Просто не трогай меня. Оставь меня в покое.

Он отступил, почувствовав, как его собственное сердце,и без того израненное, замораживается, сковывается её холодом, её отчуждением. В этот самый момент к нему решительно, почти властно подошла Эвелин. Её лицо всё ещё было хмурым, насупленным, но в её глазах читалась уже не обида, а твёрдая, не терпящая возражений решимость. Она грубо, без лишних церемоний, схватила его за руку чуть выше запястья, её сильные, цепкие пальцы сжали его с такой силой, что стало по-настоящему больно, до кости.

— Ты ведь мой, да? — прошептала она ему прямо в лицо, и в её шёпоте слышалась не просьба, не вопрос, а прямое требование, ультиматум, не допускающий отказа. — После всего, что было… После вчерашнего… Ты ведь теперь мой? Полностью мой?

Её прикосновение, которое ещё вчера волновало его кровь, заставляло сердце биться чаще, теперь показалось ему тяжёлой, холодной, неудобной цепью, кандалами. Он посмотрел на её пальцы, побелевшие от усилия, впившиеся в его кожу, потом перевёл взгляд на хрупкую, отстранённую спину Лилианы, и с мучительной ясностью осознал, что оказался в ловушке, из которой не видел ни выхода, ни спасения.

Он не нашёл в себе сил ничего ответить. Не смог ни соврать, ни подтвердить. Он просто молча, почти незаметно кивнул, опустив голову, чувствуя, как внутри него что-то важное, последнее, что держало его на плаву, окончательно и бесповоротно ломается с тихим, но отчётливым хрустом.

Машины, наконец, тронулись, выезжая на пыльную проселочную дорогу. Кай сидел на заднем сиденье, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрел на удаляющийся, постепенно уменьшающийся силуэт старого дома, на тёмную, молчаливую стену леса за ним. Он чувствовал, как вместе с этим местом он навсегда оставляет там какую-то важную, светлую часть себя, последнюю крошечную надежду на то, что всё ещё может как-то наладиться, исправиться, что можно всё начать сначала.

Жасмин, сидевшая рядом с ним, смотрела прямо перед собой невидящим взглядом. Когда последний поворот полностью скрыл дом из виду, она медленно, очень плавно повернула голову и посмотрела на Кая своими большими, бездонными, тёмными глазами, в которых отражалась вся бесконечная тоска мира.

— Пустота уже здесь, — тихо, но очень чётко произнесла она, и её слова прозвучали не как предположение, а как окончательный, бесповоротный приговор. — Она не пришла извне. Она всегда былаздесь, среди нас. Она просто ждала своего часа, ждала, когда её впустят внутрь. И некоторые из нас уже начали распахивать перед ней двери настежь.

Она говорила не только о Вивьен. Она говорила о каждом из них, сидящих в этой машине. И Кай с леденящим душу ужасом осознал, что она права на все сто. Пустота была уже в нём самом. Она поселилась в самой глубине его души. И с каждым его неправильным поступком, с каждой роковой ошибкой, с каждой минутой трусливого молчания, она росла, расширялась, заполняла собой всё свободное пространство, не оставляя места ни для света, ни для надежды, ни для простого человеческого тепла.