Книга Литературный клуб: Cладкая Надежда, страница 22 – Ада Нэрис

Именно в эту взрывоопасную, насыщенную негативом атмосферу Жасмин внесла свою спичку. Она медленно, с какой-то отстранённой грацией, отложила в сторону свою ложку. Её большие, всегда немного отсутствующие, словно смотрящие куда-то вдаль, в иные миры, глаза обвели собравшихся за столом, и затем она произнесла своим тихим, мелодичным, но сейчас прозвучавшим зловеще голосом:

— Давайте сыграем в одну игру. Назовём её «Правда».

Все взгляды, как по команде, устремились на неё. Эвелин фыркнула, нарушив молчание.

— В какую ещё «Правду»? — скептически протянула она. — В карты, что ли, будем резаться? Или в дурака?

— Нет, — медленно покачала головой Жасмин, её движения были плавными, почти ритуальными. — Не в карты. В руны.

Она достала из складок своего длинного, цвета увядших листьев платья маленький холщовый мешочек, потёртый от времени, затянутый на кожаный шнурок. С торжественной медлительностью она развязала его и высыпала на деревянную поверхность стола несколько небольших, отполированных до гладкости деревянных плашек с выжженными на них загадочными, древними символами.

— Это не игра в обычном её понимании, — пояснила она, расставляя плашки передсобой в ровный ряд. — Это своего рода гадание. Но не на будущее в его буквальном смысле. На суть. На самую сердцевину. Каждый из нас вытянет одну руну наугад. И скажет первое слово, которое придёт в голову, глядя на того, кому она выпала. Это и будет его предсказание. Его личная правда о другом.

Её предложение повисло в воздухе, густое и неподвижное. Со стороны оно могло показаться глупым, ребяческим, наивным развлечением. Но в этой напряжённой, наэлектризованной атмосфере всеобщей подозрительности, невысказанности и взаимных упрёков оно приобрело неожиданный, зловещий вес. Оно стало не игрой, а ритуалом, способом обнажить те раны, о которых все молчали.

— Да ну, ерунда какая-то полная, — буркнула Эвелин, отодвигая от себя тарелку, но в её глазах, вопреки словам, мелькнуло неподдельное, живое любопытство и азарт.

— А почему бы и нет? — неожиданно поддержала идею Вивьен, её тон был язвительным, насмешливым. — Посмотрим, какие «глубины» мы сможем открыть в друг друге с помощью куска дерева. Будет познавательно.

Алисия тяжело вздохнула, видя, что процесс уже не остановить, и не стала препятствовать. Кай же почувствовал, как у него неприятно свело желудок, а в горле встал ком. Он инстинктивно, всем своим существом понял, что ничего хорошего, ничего светлого эта игра не принесёт. Только боль, только новые трещины.

Жасмин медленно, с подчёркнутой театральной торжественностью, стала подносить потёртый мешочек по очереди к каждому из сидящих за столом. Первой руну вытянула сама Алисия. Она запустила руку внутрь, поводила пальцами по деревяшкам и извлекла одну. На ней был выжжен символ, отдалённо напоминающий рогатку или развилку дорог.

— Путь, — сразу же, без малейших раздумий, произнесла Жасмин, уставившись на Алисию своим пронзительным взглядом. — Долгий. Трудный. И очень одинокий путь.

Алисия лишь грустно, по-усталому улыбнулась в ответ, словно услышала нечто давно ей известное.

Следующей была Эвелин. Она с некоторой небрежностью сунула руку в мешочек, потрясла его и вытащила первую попавшуюся плашку. На ней были изображены две чёткие параллельные линии.