Книга Замужем за Монстром, страница 30 – Мари Марс

Это не было признанием в любви. Это было глубже. Это было признанием в том, что ты стал смыслом существования, новой системой координат в разрушенном мире.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. В отблесках костра они горели тёплым, тёмным мёдом.
— Я тоже, — сказала я просто. Потому что больше не нужны были слова. Потому что весь этот день — его неуклюжесть, его умение чувствовать чужую боль, его решимость идти дальше — сложились в чувство, которое уже нельзя было отрицать. Я любила его. Не человека, не сказку. Его. Сломанного, нелепого, бесконечно своего монстра.

Он наклонил голову, и его мокрый нос коснулся моей щеки. Холодный и мягкий. Это был первый, самый нежный поцелуй, на который он был способен.

— Завтра будет тяжело, — прошептал он.
— Завтра мы будем вместе, — ответила я.

И под стук дождя, в островке тепла среди огромного, древнего леса, мы проспали так — в обнимку, храня друг друга. Не монстр и его человек. Два странника, нашедшие в другом своё единственное и самое крепкое убежище. Путь только начинался, но мы шли по нему уже не как беглецы, а как союзники.

Сердце к сердцу, ладонь к лапе.

Путь к Каменным Сёстрам, как называл их призрак мельницы, лежал через самое сердце древнего, не тронутого лесничествами массива. Это был не лес, а храм из гигантских пихт и вековых елей, где солнце пробивалось редкими, пыльными столбами, а воздух был густым от запаха хвои и влажного мха. Тишина здесь была не дружелюбной, как у нашего дома, а глубокой, почти давящей. Лес наблюдал.

Мы шли два дня, ориентируясь по слабому, но упрямому теплу Ключа на моей груди и по чутью Гриши. Он всё больше входил в свою новую роль проводника, научившись читать знаки, невидимые мне: сломанную ветку, поставленную определённым образом, особый узор на коре, лёгкое движение воздуха в неподвижный день. Он был в своей стихии, и наблюдать за этим было отдельным, тихим чудом.

На третий день мы вышли к обрыву. Перед нами расстилалась долина, посреди которой вздымались три исполинские скалы, покрытые рыжими лишайниками и цепким горным сосняком. Это и были Сёстры. Они стояли, прижавшись друг к другу, и от них веяло такой древней, каменной мощью, что перехватывало дыхание.

— Здесь, — прошептал Гриша, и шерсть на его загривке встала дыбом. — Но что-то не так.

Мы начали спуск. Эйфория от того, что цель близка, смешивалась с растущим напряжением. Ключ горел так горячо, что его тепло пробивалось даже через одежду. На полпути вниз я споткнулась о камень, и Гриша ловко подхватил меня лапой, не дав упасть. В этот миг наше взаимопонимание достигло пика — я даже не успела испугаться, а он уже действовал. Мы обменялись быстрым взглядом, и в нём было столько доверия и готовности, что сердце ёкнуло от странного счастья посреди этой суровой красоты.

Но у подножия скал нас ждало первое испытание. Тропинку преграждал… не ручей, а поток. Только это была не вода. Это струилась сама тень. Густая, маслянистая, абсолютно чёрная субстанция, которая текла по ложбине, не отражая света и не издавая звука. От неё веяло леденящим холодом и абсолютной пустотой.
— След Палаты, — сдавленно сказал Гриша, отступая на шаг. — Они здесь были. Это «Смыв» — они пытаются стереть следы, скрыть место. Это значит, они знают про Сёстры. Они уже близко.