Книга Замужем за Монстром, страница 28 – Мари Марс

Путь лежал через старый, густой лес за нашим участком. По словам Фоли, первое «место силы» других отступников находилось у заброшенной мельницы на речке Черничке. Всего-то полдня ходьбы. Но эти полдня стали для нас первым настоящим испытанием не на выживание, а на совместиность.

Лес встретил нас не враждебно, но настороженно. Это была не парковая зона, а глухомань, где тропинки терялись в зарослях папоротника и валежнике. Гриша, чьи городские навыки сводились к скрытности в помещениях, оказался ужасно неуклюжим на природе. Он путался в корнях, его широкая грудь с трудом пролезала между узкими стволами молодых ёлочек, а мохнатая шерсть мгновенно собирала на себя все репейники и колючки.

— Я никогда не понимал эту моду на неконтролируемую растительность, — ворчал он, старательно отдирая от бёдер цепкие колючки лопуха.

Я шла сзади, помогая ему высвобождаться, и не могла сдержать улыбки. Он был таким… настоящим. Не таинственным подкроватным духом, а большим, неуклюжим существом, с которым что-то постоянно случалось.

Трудности начались серьёзнее, когда мы вышли к болотистой низине. Тропа превратилась в зыбкую гать из скользких, полу-сгнивших брёвен. Для меня это было сложно, но проходимо. Для Гриши с его весом и неповоротливыми лапами — почти непреодолимо. Он ступил на первое бревно, оно качнулось, и он, потеряв равновесие, грузно шлёпнулся в мшистую, чавкающую жижу по колено.

Я бросилась помогать. Вместе мы выбрались, оба перепачканные, пахнущие тиной и разложившейся хвоей. Гриша сидел, жалко свесив уши, с которого капала коричневая вода.
— Я тебя задерживаю, — пробормотал он, глядяв землю. — Я обуза. В городе я мог хоть испечь что-то, а здесь…

— А здесь, — перебила я, доставая из рюкзака сухую футболку и вытирая ему морду, — ты мой компас. Чувствуешь что-нибудь? Ключ? Других?

Он насторожился, прикрыл глаза. Его ноздри задрожали.
— Не Ключ… но что-то есть. Вон там, — он кивнул головой в сторону, чуть левее от невидимой тропы. — Не злое. Но… грустное. Заблудившееся.

Мы свернули. Через десять минут вышли к небольшой поляне, посередине которой стояла старая, поваленная бурей берёза. У её корней, в небольшом углублении, сидел… дух. Вернее, нечто, его напоминающее. Полупрозрачное, с очертаниями ёжика, но размером с телёнка. Оно тихонько всхлипывало, а из его колючек капали не дождинки, а крошечные искорки, гаснувшие в воздухе.

— Это Лесной Клубочек, — тихо сказал Гриша. — Они пути указывают, если их не обидеть. Этот… заблудился сам.

Я, не раздумывая, достала из рюкзака бабушкино печенье (то самое, «сонное») и осторожно положила кусочек перед существом. Оно вздрогнуло, перестало плакать и потянулось к угощению прозрачным носом.
— Мы ищем мельницу, — сказала я. — Можешь указать дорогу?

Клубочек, хрумкая печеньем, выпустил из себя тонкую, серебристую нить света. Она потянулась через поляну, указывая новый путь — более надёжный, мимо трясины. Это была первая маленькая победа, одержанная не силой, а добротой. И мы добились её вместе.

К вечеру мы добрались до мельницы. Вернее, до того, что от неё осталось: огромного, почерневшего сруба с покосившимся колесом, застывшим над тёмной, почти неподвижной водой речушки Чернички. Место было пропитано тишиной, но не мирной. Здесь царило забвение.