Книга Замужем за Монстром, страница 21 – Мари Марс

Он замолчал. История была рассказана. Цена была ужасна. Он был изгнанником. Изгоем среди изгоев.

— Значит, ты теперь совсем мой, — сказала я тихо, беря его лапу в свои руки. — Без вариантов. Полный пакет «всё включено».

Он посмотрел на меня, и в его потускневших глазах появилось что-то новое. Не благодарность. Не боль. Глубокую, тихую преданность, смешанную с отчаянием.
— Я принёс тебе только беды. Ты лишилась крова, тебе угрожают… из-за меня.

— Зато я приобрела самого лучшего в мире монстра-кондитера, уборщика и телохранителя, — парировала я. — И, кажется, я только что начала войну с целой Палатой Теней ради тебя. Такчто, считай, мы квиты.

Он снова попытался улыбнуться, и на этот раз получилось лучше.

Выздоровление шло медленно. Он учился ходить заново, его левая передняя лапа плохо слушалась. Но он пытался. И по вечерам, когда я возвращалась с работы, на плите уже грелся чайник, а на столе лежала идеально сложенная в стопку… не пирожков, нет. Ещё не время. Но уже идеально нарезанный хлеб для гренок. Маленькие шаги. Но наши.

Однажды ночью я проснулась от звука. Он стоял посреди комнаты, в лунном свете, и смотрел на свою тень на стене. Потом медленно поднял лапу. Тень повторила движение. Потом он сделал шаг в сторону, и тень… осталась на месте. Он снова стал хозяином лишь своей физической формы. Его связь с миром теней, с его силой, была разорвана.

Он обернулся и увидел, что я не сплю. Мы молча смотрели друг на друга.

— Ничего, — сказала я. — Мы и так справимся.

— Я знаю, — тихо ответил он. — Просто… нужно привыкнуть быть просто Гришей. А не монстром Гришей.

— Для меня ты всегда был и будешь «просто Гришей», — сказала я. — И этого более чем достаточно.

Он кивнул и, прихрамывая, вернулся на своё место на диване. Мы оба знали — это затишье. Борьщ не отступит. Палата Теней не прощает такого унижения. Но теперь мы были вместе. И я была готова облить рассолом хоть целый легион подвальных монстров.

Выздоровление Гриши было медленным, как рост кристалла в пещере. Физически он окреп: шерсть постепенно вернула блеск, хромота почти исчезла, осталась лишь лёгкая скованность в движениях, будто он боялся потревожить заживающие швы на собственной душе. Но самая большая перемена была невидимой. Он больше не мог растворяться в тенях, не мог растягивать или сжиматься. Он был прикован к той форме, в которой сидел сейчас на кухонном табурете — размером с крупного лабрадора, лохматый и немного неуклюжий.

— Без сахара, — проворчал он, наблюдая, как я насыпаю в его кружку третью ложку.

— Тебе нужна энергия, — отрезала я, наливая кипяток. — Ты всё ещё выглядишь так, будто тебя выжали через мясорубку и собрали обратно по памяти.

Он фыркнул, но не стал спорить. Мы оба понимали — энергия нужна была не только ему. Угроза не исчезла. Она просто затаилась, как зверь в засаде. Инспектор Борьщ, опозоренный и облитый рассолом, не мог просто так оставить это дело. Палата Теней, судя по рассказам Гриши, не терпела поражений. Особенно от людей.

Я выходила на работу каждый день, оставляя Гришу одного в квартире. Теперь это было не просто неловко — это было страшно. Я завела камеру-няню, прикрутив старый телефон к шкафу, чтобы удалённо проверять, всё ли в порядке. Перед уходом мы с Гришей разрабатывали план: если что, он забивается в самый дальний угол ванной, где нет тени от вентиляционной шахты, а я мчусь домой, предварительно набрав в карманы соль и кухонные ножницы (магические свойства которых, по мнению интернета, были непререкаемы).